— Лучше позвать врача. К счастью, он из-за Яна ночует в школе, — сказал Глеб, глядя на нее обеспокоенно.
— Н-нет. Не надо! — Александра проговорила это хрипло, словно с усилием. — Со мной все в порядке.
Она попыталась встать, но Глеб поправил под ее головой подушку.
— Не вставай пока. Ты слишком устала, — ласково возразил он.
И Саша послушно кивнула. Она казалась сейчас такой хрупкой, такой беззащитной, что у Северина встал в горле комок. В этот миг ему вдруг померещилось, что Александра чем-то похожа на Арину…
Девушка, поймав его взгляд, робко, едва заметно улыбнулась.
— Почему ты кричала? — спросил Северин. Его мучило смутное беспокойство, и он никак не мог понять, с чем оно связано — то ли с обмороком Саши, то ли с взволновавшим сном. — Тебя кто-то напугал?
— Я… — Саша отвела от лица прядь темных волос (нет у нее ничего общего со светловолосой Ариной, даже странно, с чего это ему вдруг показалось?..). — Я была здесь, в комнате, одна, у зеркала… — девушка нахмурилась, пытаясь собраться с мыслями, но вскоре сдалась. — Не помню…
Парни переглянулись и оба одновременно повернулись к темному окну. Оно было не только закрыто, но и зашторено. Северин принюхался. В комнате, кроме них троих, совершенно точно никого не было. Но это, конечно, не значило, что опасность Саше вовсе не угрожала.
— Мне уже лучше, — голос у Александры действительно окреп и стал теперь таким же, как и раньше. — Не волнуйтесь, не думаю, что что-либо серьезное. Идите спать, уже поздно, а вы тоже очень устали.
— А если… — Северину почему-то было страшно оставлять девушку одну.
— Нет, ничего не случится! — она снова улыбнулась. — Да и что может случиться, когда меня охраняют два храбрых рыцаря!
Слышать такие слова от Александры было непривычно, но, что уж там говорить, приятно.
Оба парня еще немного потоптались в дверях, но все-таки вынуждены были выйти из комнаты.
— Какая-то она немного странная… — пробормотал Северин, когда они с Глебом очутились в коридоре.
— Просто устала, — покачал головой Глеб. — И знаешь, она вообще не такая железная, как хочет казаться…
— Знаю, — кивнул Северин.
Пол был холодным, как лед, и Северину ничего не оставалось, как вернуться к себе.
Лежа в постели, он думал то об Арине, то об Александре и вскоре уснул — как выключился.
В эту ночь ему больше ничего не снилось.
Солнце тускло-желтым шаром неподвижно висело в зените.
Волны едва плескались о борт яхты, а паруса безжизненно повисли. Полный штиль. И никакой надежды. Застывший без малейшего движения воздух раскалился, словно в печи.
Девушка, окунув пальцы в воду, облизнула их. Одна соль. Соль и горечь. Такой водой не напьешься, напротив, она вызывает еще более острую жажду. Нужно ждать. Чего именно, девушка уже не помнила, просто знала — нужно ждать, и, может быть, что-то изменится. А может, и нет.
Море лежало, насколько хватало взгляда, во все стороны горизонта.
Кажется, отец учил ее, как можно ориентироваться в море, но она забыла… Странно, она забыла все и не помнит, почему вообще здесь оказалась, куда и с какой целью плывет. Впрочем, это неважно. Главное — плыть…
Девушка закрыла глаза, уставшие от равнодушного, раздражающего сетчатку яркого света, и принялась ждать…
Завтрак Александра пропустила, и часов в девять к ней в комнату постучали.
— Да, — откликнулась девушка, — там, кажется, не заперто.
Кто может войти к ней, кроме Евгения Михайловича или кого-либо из друзей?..
Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Глеб. Кажется, он немного смутился, увидев, что Саша все еще лежит в кровати.