Она оказалась менее прочной, чем предыдущая. Видно, никому из заключенных не пришло бы в голову бежать в ту сторону.
Еще несколько коридоров. Повороты… Ответвления… Одно из них было давным-давно завалено камнями. Глеб устало подумал, что вполне может быть, что то, что они ищут, находится именно там. Но останутся ли у них силы?
А вот еще одна развилка. Сколько же их тут!
– Сюда, – сказал Северин, указывая на правый коридор. Как-то незаметно он вышел вперед и вел теперь за собой команду.
Тем временем стены и пол коридора изменились. Теперь они состояли из огромных, почти в рост человека, грубо обтесанных камней. Еще несколько шагов – и путь преградила обитая листами металла дверь.
А прямо у двери лежал покойник, уставив в потолок клок черной густой бороды. Видно, лежал он здесь уже долго – тело успело ссохнуться до состояния мумии, кожа стала коричневой и страшно обтягивала череп с провалом на месте носа. Одежда – простая рубаха и черная длинная ряса – то ли монашеская, то ли опричная – давным-давно истлела и сохранилась фрагментарно, прилипнув к иссушенному телу. Зато на груди висел медный амулет, весь зеленый от патины.
Покойник был страшен. Даже Глеб вздрогнул.
– Что же это? – с ужасом выдохнула Александра.
– Свидетельство того, что мы, должно быть, близко, – ответил Глеб, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и твердо. – Посмотри, на нем черный плащ. Такой носили опричники. И это хороший знак.
– Страшный-то какой! – восхитилась Динка, разглядывая тело в свете фонарика, и вдруг отчаянно завизжала.
– Что случилось? – разом повернулись к ней друзья.
– Он… он шевельнулся! – прошептала Дина. Ее рука с фонариком дрожала, и светлое пятно беспорядочно скакало по стенам, поблескивало на металлических заклепках двери.
Глеб тоже направил свой фонарик на тело. Разумеется, оно было совершенно неподвижно. Впрочем, Динку можно понять: тут любому уже что угодно померещится, тем более в неровном искусственном свете, что давали работающие от усилий руки механические фонарики.
Он сосредоточился, пытаясь воспользоваться негаданно пришедшей чудесной силой. Он должен увидеть, что делать дальше…
…Оглушительный выстрел.
– Зря ты так, – начал чернобородый и вдруг изменился в лице.
– Это не свинец, – прохрипел Скуратов.
И Глеба, точно пробку из шампанского, вновь выбросило обратно.
Рядом испуганно дрожала Динка.
– Не бойся. – Глеб положил девочке на плечо руку, немного привлекая ее к себе. – Этот тип уже давно мертв и не может никому причинить зла. Живых бояться надо. Посмотри, он неподвижен.
Динка, все еще предпочитая держаться поближе к Глебу, присмотрелась.
– Да, действительно показалось, – пробормотала она после тщательного изучения лежащего тела.
– Вот и славно. Давайте лучше дверь осмотрим. Мне кажется, тайник должен быть уже совсем рядом, – предложил Глеб.
Перешагнув через мертвое тело, он приблизился вплотную к двери.
Она походила на монолитную плиту – и ни замка, ни запора, зато на одной из петель висела большая свинцовая печать. Глеб направил на нее луч фонаря. Надпись, выбитая на темной поверхности печати, едва читалась, и ему пришлось приложить усилия, чтобы разобрать: «Печать Ц-р(ять) Г-др(ять) Бориса Федр…», а рядом – изображение двуглавого орла.
– Личная печать Бориса Годунова, – заметила Александра, разглядывающая надпись из-за плеча Глеба. – Помните, я читала отрывки из мемуаров швейцарского наемника, он еще упоминал, что Книга могла быть у Бориса.
– И директор говорил, что Книгу читали как раз в Смутное время… – пробормотал Глеб. Теперь уже не оставалось сомнений, что они наконец-то на самом деле оказались в двух шагах от разгадки. Вот только как открыть дверь?..
– Попробуем выломать, – предложил Северин.
Они изо всех сил налегли на дверь, но бесполезно – та не сдвинулась ни на миллиметр, оставаясь незыблемой и непреступной, словно стена.
– Дальше хода нет, – заметил Кирилл. – Надо было в другой коридор повернуть.