– О чем ты? – удивился Глеб.
– Я… я не знаю. Я просто чувствую, пожалуйста, поверь мне!
– Северин? Дина? Кирилл?..
– Нужно идти дальше, – тут же отозвался Северин.
– Да уж, раз прошли так много, куда уж теперь денемся, – буркнул Кирилл.
– Конечно, пойдем! Я так чувствую, приключение только начинается, а главный босс локации еще впереди, – неудачно пошутила Динка.
Никто не засмеялся.
– Ну идем так идем, – согласился Глеб, покосившись на девочек. Не надо было брать их с собой. Но теперь что уж говорить, уже поздно что-либо менять. – Северин, – обратился он к другу, – я вижу, ты самый… крепкий из нас. Если заметишь, что я засыпаю или веду себя как-нибудь странно, пожалуйста, продемонстрируй на мне свой замечательный хук левой.
– Считай, договорились, – ответил друг совершенно серьезно.
И они двинулись дальше. Снова потянулись унылые стены, едва различимые в слабом свете фонарика. Глеб шел, чувствуя, как силы стремительно покидают его. Ему казалось, что они в подземелье уже целую вечность.
– Не спите, скоро уже дойдем, – тормошил друзей Северин.
Глеб удивлялся, откуда в нем столько бодрости. Он был единственным, на кого, казалось, не действовала атмосфера.
Меж тем коридор постепенно расширился, а тьма перед глазами сделалась менее плотной. Сразу стало немного легче, и Глеб ускорил шаги.
Вот уже четко можно было разглядеть широкую арку, ведущую, скорее всего, в помещение. Вход перегораживала массивная дверь.
– Там что-то есть. Кажется, дошли, – с облегчением сказал Глеб, поворачиваясь к друзьям.
– Погоди, я с тобой. Мало ли что там. – Северин протиснулся поближе к Глебу.
Кирилл, растерявший за время похода весь былой апломб, подвинулся, пропуская его.
Стараясь ступать как можно тише, они приблизились к выложенной серым камнем арке. Сердце Глеба колотилось где-то в горле.
Замок был старым и давным-давно съеденным ржавчиной. Северину было достаточно слегка стукнуть по нему, и он упал под ноги рыжей трухой.
Северин взглянул на друга. Тот снова кивнул: открываем.
Вместе они навалились на дверь. Тяжело заскрипели, должно быть, не одну сотню лет не смазывавшиеся петли. Дверь качнулась, но не поддалась.
– Сейчас, погоди! – проговорил сквозь зубы Северин и удвоил напор.
Уже в который раз Глеба удивила его сила. Вот и дверь, заскрипев еще отчаяннее, поддалась. Створки медленно раскрылись, а одна из них повисла на одной петле.
Друзья шагнули в большую квадратную комнату. По периметру располагались зарешеченные клетушки. Свет фонарика высветил ржавый ошейник, все еще сдерживающий уже давно мертвого пленника. Чуть дальше лежало нечто, что Глеб чуть было не принял за футбольный мяч и, только приглядевшись, понял, что это человеческий череп.
В другой комнатке-камере тоже лежало уже давно истлевшее тело.
– Казематы, – прошептал Глеб. В этом месте не хотелось повышать голоса. Казалось, сам воздух – тяжелый, густой, застоявшийся воздух подземелья был наполнен страданиями, а стены сохранили память о непереносимых муках.
Глеб вспомнил сон, увиденный им во время болезни. Тот, в котором его пытали. Последние сомнения рассеялись: он видел именно это помещение. У Глеба запершило в горле, а ребра заныли, словно отбитые после допроса.
– Здесь ничего нет. Идем дальше. Вон там дверь, – донесся до сознания голос Северина.
– Да, – Глеб сглотнул. Надо собраться. Нельзя показать, что он едва держится на ногах.
Следующая дверь была заперта на засов.