— И одно из таких ты и хочешь мне предложить?
— Верно, мистер! Не знаю, наслышаны ли вы обо мне или нет, но я в первую очередь человек деловой. Поэтому, пускай мне и обидно за доставленные хлопоты и убытки, однако я без проблем готов полностью забыть об этом, заключив с вами взаимовыгодную сделку.
— Какую?
— Ха! Вижу, вы тоже деловой человек! Всегда приятно иметь с такими дело! Раз так, то я предлагаю следующее: с моей стороны — стабильная, ежемесячная выплата в размере десяти процентов чистой прибыли, верность и помощь в любых делах криминального мира; с вашей же стороны — всего лишь нейтралитет в нашей небольшой перепалке, как я и сказал ранее, и… она, — указал пальцем на Виолетту.
— «Она»? — посмотрел Микаэла на неё. — Зачем?
— Сказать по правде? Хочу отыграться. Вместо того, чтобы послушно принять свою участь, она зашла так далеко, втянув в наши разборки ещё и вас.
— И как же вы собираетесь «отыгрываться» на ней?
— Оу… неужели вас интересуют такие интимные и жестокие подробности? — улыбнулся чуть ярче, отражая этим всё своё вожделение желаемого.
— Ты прав, не интересуют.
— Тогда, я так полагаю, мы договорились? — протянул он ему руку. И видя, что Микаэла просто смотрит на неё, не отвечая взаимностью, спросил: — Что-то не так?
— Не могу понять, с чего ты решил, что мы договорились о чём-то?
— Ч-что?..
— То, что слышал. Что именно в моём поведении или в моих словах ты интерпретировал как согласие?
— Но…
— Скажу проще: ты и подобные тебе — отвратны мне. Твой клан — клан Кхерк — в отличие от других, вы абсолютно ничем не брезгуете. Вы пойдёте на всё, что принесёт вам хоть маломальскую прибыль. А такие вещи, как похищения, изнасилования и продажи в рабство — для вас вовсе обыденность, — и переведя взгляд на всё ещё протянутую ему руку, добавил: — Я лучше сдохну, чем пожму твою руку.
— Вы… — отведя взгляд и затрясся рукой в его сторону, напряжённо заговорил, — ваши слова остры. Очень остры. И это несмотря на то, что в общении с вами я всё время соблюдал подобающую вежливость, позабыв о доставленном вами мне ущербе. Но знаете… даже сейчас я не злюсь на вас. Я огорчён — бесспорно. Но не злюсь. Поэтому… позвольте объяснить. Наш мир… он — такой, какой есть. В нём есть хорошее. В нём есть плохое. И так уж просто совпало, что моя работа попадает во вторую часть мира. И то, что я хорошо выполняю свою работу — не означает, что я плохой человек. Я лишь продавец, дающий предложение на спрос. Те же, кто создаёт спрос, и есть плохие люди. Это им нужно, чтобы такие люди, как я, творили все эти… нехорошие вещи. Например, если вдруг так произойдёт, что исчезну я и подобные мне — ничего не изменится. Со временем появятся другие люди, что просто займут наши места, и всё вновь будет так же, как и было при нас. Так что, если уж так хотите кого-то винить в наличии таких вещей, как «похищения, изнасилования и продажи в рабство», то вините людей, создающих спрос на это.
— Интересно, ты просто так меня пытаешься убедить встать на твою сторону, или ты сам себя изо дня в день в этом убеждаешь, чтобы по ночам спалось крепче?
— Что? О чём вы?..
— Не понимаешь? Что ты там говорил насчёт «отыграться»? Ты ведь только что сам говорил, что хочешь «отыграться» на Виолетте. Кажется, «интимно и жестоко».
— Да, но… Я же уже объяснил: она этого заслужила!
— И сколько ещё этого заслужили? Думаешь, я не знаю о твоей маленькой личной склонности? Ты ведь и не пытаешься её скрывать. Скорее даже наоборот, гордо выпячиваешь.
«Склонность» — то, о чём знают все в криминальном мире. Несколько раз в месяц с улиц пропадают женщины. В основном — вчерашние школьницы. Объявляются же они, как правило, спустя пару месяцев на аукционах рабов, куда их доставляет сам Торгаш. И если обычно на подобные аукционы все стараются привезти «товар» в максимально хорошем виде, чтобы продать подороже и побыстрее, то в случае с Торгашом это не так — девушки, которых он привозит, абсолютно каждый раз находятся в ужасном, едва ли не предсмертном состоянии, находясь ещё в живых только из-за вколотых в них препаратов.
Непонятно зачем и почему он это делает, но многие, кто знает об этом, думают, что это просто… доставляет ему удовольствие, вроде желания показать свою власть над другими.
Виолетта раз-другой наблюдала за этим, и подобное зрелище — редкостная мерзость даже по меркам криминального мира.
— И что в этом такого⁈ К чему вообще это всё⁈ Вы сюда что — пришли только чтобы упрекать меня⁈ Может быть, уже перейдём к делу⁈ Или вы и впрямь собираетесь остаётся на её стороне, чтобы просто трахаться с ней⁈ Да если вы желаете, я вам сотни таких шлюх найду!
— Не стоит. Ты выполнишь свою роль иначе.
— Так вы всё-таки решили⁈ — уже обрадовался он.
— Нет, ты вновь неправильно меня понял. Я не собираюсь с тобой сотрудничать. И использовать тебя тоже не буду. Мне, в принципе, претит любое взаимодействие с таким беспринципным человеком, как ты. Так что для себя всё закончится здесь и сейчас.
— Это ещё что, нахуй, значит⁈
— Не осознаёшь? Не ты ли только что кичился тем, что сполна понимаешь меня? Ещё что-то говорил о моей нужде в надёжных союзниках и источнике дохода. По сути — частично ты был прав. Вот только… Мне нужно ещё кое-что такое, что я точно никак не получу, работая с тобой. Мне нужно признание. Как и в твоих глазах, так и в глазах большинства я — всего лишь глупый мальчишка, к которому относятся соответствующе. Меня подобное не устраивает.