— Слушай ты, хмырь старый!.. — вновь начал он злиться. — Может, ты и действительно умнее меня. Вот только я — сильнее! И если ещё раз встанешь у меня на пути — я тебя раздавлю! Запомни это хорошенько.
Глава 28
— А ты, на удивление, не столь далёк от мира искусств, как я и изначально думала, — сказала Алиса, стоило нам выйти из театра.
— А если, не увиливая, говорить прямо, то… я не такой уж варвар, которым ты меня представляла? — не сдерживаясь в ухмылке, спросил я.
Негромко фыркнув, нерасторопно идя вперёд с горделиво поднятой головой, она заявила:
— Я такого не говорила.
— Ну да, эвфемизмы удобная штука…
— А если серьёзно: откуда у тебя эти познания о мире искусств? Ты ведь совершенно не похож на человека, который таким увлекается, но при этом же, по какой-то причине, довольно-то много знаешь об этом. Я даже удивилась сначала.
— Значит, всё же принимаешь меня за необразованного варвара. Хм… может, мне тогда и вести себя стоит соответствующе? Ну, не сдерживаясь.
— А, так это ты ещё так сдерживаешься? — неожиданно подхватила она. — Ты ведь только и делаешь всё время, что пялишься на меня своим похотливым взглядом с очевиднейшими мыслями.
— О, ну раз так, то давай покажу, что будет, если не буду сдерживаться… — и произнеся это, потянулся рукой к её попке.
Но, конечно же, не было ей пройдено и половины пути, как Алиса тут же отбила её своей рукой, сказав слегка поднятым голосом:
— Ты что, совсем животное? Тут же люди!
— Я шучу — это во-первых. А во-вторых, какая нам разница? — спросил я, взявшись одной рукой за надетые на мне большие круглые очки, а второй за чёрную маску, находящуюся прямо под ними.
Ещё помимо этого на мне надета чёрная бейсболка, чтобы скрывать волосы, их цвет и причёску. А завершает же образ — будничная оверсайз одежда, скрывающая собой большую часть моего тела. В общем, это самый обычный, что ни на есть, так называемый, «аэропортский стиль». И конечно же, у Алисы всё примерно то же самое, разве что — в чуть более женственном варианте.
Почему же мы так одеты, если пошли в театр, куда принято идти в классическом стиле, состоящем из строгого костюма для мужчины и прекрасного платья для девушки?
Ответ на это крайне прост: иначе бы мы не могли пойти вовсе. По крайней мере, вместе. Всё же с официальной точки зрения наша разница в статусе никуда не делась, и если кто-то увидит Алису на свидании с таким, как я, — у неё и её рода появятся серьёзные проблемы. А как следствие, эти проблемы сразу же затронут и меня. Вот и выходит, что аэропортский стиль, скрывающий почти всё тело, — это единственный, который подходит нам для совместных выходов куда-то.
— Даже так! Совершенно нередки случаи, когда и подобные меры не помогают!
— Ну в этом случае появляется «в-третьих».
— А?..
— Если нас всё же распознают, то какая уже будет разница, как мы ведём себя в обществе?
— Ужас… Даже думать об этом не хочу…
— Тогда почему всё же согласилась сходить со мной в театр?
— Ну… — мило замялась она, — подумала, что ты прав, и мне действительно было бы неплохо, наконец, развеяться. Всё же с того случая уже, считай, как целый месяц прошёл. Да и город почти в то же самое время наполнился агентами из Имперской спецслужбы из-за того громкого, ночного дела ГБР по делам демонов и одержимых. А после их появления тут так резко воцарилась такая тишина со спокойствием, что отец мне даже вновь разрешил гулять без телохранителей, а то с ними… в общем, это вообще не то.
Ну, в каком-то плане, исходя из небольшого личного опыта, я её понимаю. Телохранители — это, как по мне, про ту самую безопасность, которая идёт абсолютно всегда наперекор с удобством. Впрочем, лучше испытывать это самое небольшое неудобство, чем позже гнить мёртвым в земле. Или даже чего похуже…
— Кстати, не уходи от темы! Ты так и не рассказал…
— Нам сюда, — перебил я её, указав на поворот налево.
— А? — удивилась она. — Хорошо, — следом зачем практически сразу же продолжила: — В общем, ты так и не рассказал, почему разбираешься в искусстве!
— Ну, я это и не скрываю особо. Всё дело в роде Агнэс. Я жил и рос с ними, как член их семьи. А у большинства аристократов есть некая тяга к искусству. В конкретно этом случае — она проявилась лишь у одного члена их рода. Тем не менее, лет до пятнадцати-шестнадцати жили мы достаточно дружно, а потому если куда-то хочет идти один — значит, вместе с ним туда идут и все остальные. И естественно, никакие отмазки не принимались.
— Этот «один» — это ведь ты сейчас про Кевина Агнэс?