– Значит, точно что-то неладное, – пробормотала девушка. – А ты вообще не знаешь, что у нас в школе творится?
– Откуда? Директриса сейчас разбирается. Не хотела бы я оказаться на месте этих хулиганов! Но знаю одно: они – заядлые двоечники!
– Почему? – заинтересовалась Алиса.
– Потому что шутки у них какие-то дурацкие, а еще, ты заметила, нигде ничего не написано. Обычно, когда что-то рисуют, любят подписывать. А тут… словно они вообще писать не умеют!
– Ты думаешь, это малыши?
Оля передернула плечами.
– Не знаю. Судя по картинкам – не то чтобы очень, – с сомнением сказала она. – Но все эти вымазанные мелом тряпки… у нас такое классе во втором делали, не позже…
Алисе тут же вспомнилась ужасная игра девочек, приносивших свою куклу в жертву. А это идея: надо бы сгонять на малышковый этаж.
– Спасибо! Ты мне очень помогла! – крикнула она уже от двери зевающей Оле.
У малышей ей удалось выяснить, что из второго «Б» класса пропали все цветные маркеры и фломастеры. Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, что использовали их как раз для «украшения» портретов классиков русской литературы.
Малыши ходили несколько перевозбужденные, а прислушавшись к разговорам, Алиса вообще не поняла, что и думать. Все болтали о чертиках, напрямую обвиняя их в беспорядках.
Алиса поймала за шиворот одного из мальчишек, увлеченно рассказывавшего компании сверстников версию о чертовских проделках, и потребовала у него ответа.
– Зачем ты все это придумал? – спросила она строго.
– Я не придумал! – уперся белобрысый толстенький мальчишка. – Я сам видел!
– И кого же ты видел? – Алиса иронически усмехнулась.
– Чертика, кого еще, – парень замолчал, не желая вступать в диалог, но Алиса не отставала:
– И как же он выглядел, можешь описать?
– Как, как. Обычно. С рогами. Ну почти как у тебя, – оценил пацан ее креативную прическу. – Но сам маленький и мохнатый, с хвостиком.
Описание поразило Алису.
– А ты знаешь, что врать нехорошо? У тех, кто врет, нос длинный вырастает! – на всякий случай припугнула она малыша.
– Я не вру! – тот вдруг ловко вывернулся из ее рук и, отбежав на безопасное расстояние, закричал: – Это у тебя нос вырастет! И еще у тебя глаза страшные! Как у монстра! Вот!
Девушка пошатнулась и невольно дотронулась пальцем до века: неужели линзы опять слезли? Как же не вовремя! И почему же Оля ничего не сказала? Она побежала в туалет, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Вроде все нормально. Линзы, как всегда, на месте. Но откуда этот мальчишка узнал…
В зеркале появилась белая точка, становящаяся все больше и больше.
«Ну вот, – подумала Алиса, – опять началось. Сейчас очередная рожа примется умолять меня ее выпустить! Можно подумать, там целая очередь».
Она не успела додумать, потому что из холла послышался крик.
Зубы громко клацали о край кружки, а вода щедро плескалась на пол. Руки Оли тряслись.
– Я… я видела! – бормотала она и тоненько всхлипывала. – Я видела ЭТО!
Толпа, собравшаяся вокруг девушки, оживленно перешептывалась. До Алисы доносились отдельные слова, по ним постепенно удалось реконструировать всю картину.
Оказывается, Оля забралась в тихий уголок рекреации, под развесистый фикус, и дремала там, пока не почувствовала на себе чей-то недобрый и внимательный взгляд. Открыв глаза, она обнаружила перед собой очень бледную и красивую девушку с распущенными черными волосами. Все бы ничего, только сквозь фигуру незнакомки просвечивал и фикус, и кусок стены.
Незнакомка манила рукой и, кажется, пыталась позвать ее куда-то.