В итоге Бесов понял, что шансов нет, и обреченно поник.
— Ладно. — Выдохнул Анатолий Дмитриевич. — Только дайте хоть переодеться, что ли. Да и вообще. Морально настроиться. Я Глафиру страсть как не люблю. И наши чувства взаимны, между прочим.
Мы с Бесовым зашли к нему домой. Он переоделся, нацепил нормальные штаны, напялил высокие резиновые сапоги, (откуда только взял их), и дополнил свой образ совершенно не подходящей случаю нарядной рубашкой. Сверху одел пиджак.
— Глашка особо на уважение к своей персоне падкая. — Пояснил Бесов. — Пусть видит, что к ней, как на праздник собирались. Глядишь, подобрее будет.
Мы уже планировали выдвигаться. Вышли во двор, который за время нашего отсутствия успел лишиться любителей домино. Однако… События обрели крайне неожиданный, а главное, крайне нежелательный поворот.
Из-за угла соседского дома появилась знакомая фигура в идеально отутюженной форме.
— Петров! А я тебя ищу! — В нашу сторону, сияя ехидной улыбкой, направлялся капитан Сериков. — Видел, как ты в комиссионку наведывался Сначала зашел, а потом, считай только через полчаса вышел. Любопытно, знаешь ли, стало, куда из отдела отправишься. Что за анонимные осведомители на тебя работают. А тут — смотрю, к нашей прелестной Любови Никитичне нырнул. Что за дела у вас, Иван Сергеевич, с гражданкой Флёровой?
В голосе следака прозвучала интонация, сильно попахивающая банальной ревностью.
— Ого… — Тихонько хмыкнул Бесов, — Оказывается, товарищ капитан, как и половина мужского населения города, безнадежно влюблен в директора комиссионного магазина. И, судя по тому, как он на тебя, лейтенант, смотрит, уже неоднократно получал от ворот поворот.
— Ну? — Сериков перегородил дорогу.
— Дела служебные. — буркнул я и попытался обойти следака.
Но у Серикова явно были другие планы. Он упорно не давал мне пройти.
— А сейчас? Куда это вы в такой компании? — он с презрением окинул взглядом Бесова.
Анатолий Дмитриевич вдруг оживился, а потом вообще, легонько толкнув меня локтем в бок, заявил:
— А мы, товарищ капитан, клад искать собрались! Знатный такой, старинный. Говорят, золото скифов. Вы думаете, зачем Иван Сергеевич к Флёровой ходил? Да потому что она дружбу водит со всякими ушлыми личностями, которые ей нет-нет любопытное барахлишко несут. Так вот, недавно вроде бы пошел слух, что за болотом клад был спрятан. Лет этак семьдесят назад. Когда революционные массы решили взять свое. Ну вы понимаете…
Я чуть не поперхнулся воздухом, удивленно вытаращившись на Бесова. Тот в ответ многозначительно мне подмигнул. Смысл его кривляний сводился к тому, что Анатолий Дмитриевич решил поглумиться над следаком и очень просил меня данному мероприятию не мешать.
Сериков сначала недоверчиво прищурился. Посмотрел на серьезную физиономию Бесова, затем на мое мрачное лицо. А потом… Еле ощутимо потянуло полынью. Я оглянулся на нечистого. Тот стоял, вылупив глаза и всем своим видом показывал, что совершенно никакие мороки сейчас не наводит.
А вот Сериков вдруг резко встрепенулся, его взгляд загорелся хищным, голодным блеском.
— Да в самом деле, Иван Сергеевич, что ж я вам, разве не друг? Разве мы не коллеги? — радостно заявил он, а потом, распахнув объятия, сделал шаг ко мне и крепко обнял, несколько раз хлопнув по спине. — Неужели думали, что я вас одного вот так и брошу? А кстати, где тут можно раздобыть лопату?
— Эдуард, это шутка, — попытался я его образумить. — Никакого клада нет.
Но Сериков уже не слушал. Он уже видел себя в ореоле славы и богатства. Естественно, все эти видения появились не без помощи Бесова, который, совершенно довольный произведенным эффектом, тихо прошипел мне на ухо:
— Отстань, начальник. Дай позубоскалить. Слишком уж он жадный и подлый. Давай посмотрим, как Эдуард в болоте сокровища искать будет. Он же не отстанет. Один чёрт за нами увяжется. Тебе надо, чтоб следак слушал, о чем с Глафирой говорить будешь? Думаю, не надо. Вот и все. Не мешай. Я немножко. Совсем чуть-чуть. Исключительно, чтоб преподать урок.
Ну… Что сказать… Наверное, есть во мне что-то нехорошее. Потому как я… промолчал. Даже перестал убеждать Серикова, что мысль о сокровищах крайне нелепая и абсурдная.
— Без меня не уходите! — скомандовал Сериков, срываясь с места. — Десять минут!
Ровно через десять минут он вернулся, сияющий, с новой блестящей лопатой на плече. Я за это время успел перекинуться с Бесовым парой фраз и взять с него обещание, что его «урок» не повлечёт за собой физические травмы, несовместимые с жизнью.
Так началось наше великое и абсурдное путешествие на болото в гости к старой ведьме.
Пока мы шли по окраинам города, Сериков не умолкал.
— Ты только представь, Петров! Золото скифов! Я, конечно, часть отдам государству… Остальное — на развитие культуры. Может, даже поддержу местную художественную самодеятельность. Любовь Никитична тогда меня оценит, — Следак мечтательно вздохнул и закатил глаза. — Ты не представляешь, какая это женщина! Ум, грация… А я, дурак, в прошлый раз ей букет гладиолусов принес. Она посмотрела на них так, будто я притащил охапку лопухов. Говорит: «Эдуард Степанович, предпочитаю орхидеи». Орхидеи! Где я, скажите на милость, в нашем-то городе орхидеи найду?
Я топал молча, стараясь не рассмеяться в голос. Забавно было наблюдать со стороны, как Серикова гонит вперед азарт наживы.
Закончив свои рассуждения о том, куда будут потрачены несметные богатства, он принялся что-то мурлыкать себе под нос, одновременно натачивая подобранным по дороге камнем лопату. От этих мерных, леденящих душу «вжик-вжик!» нервно приседал, оглядываясь по сторонам, Бесов и морщился я.