— Да нет же! — Поташевский затряс головой, его глаза наполнились искренними, почти детскими слезами. — На этот раз всё не так! Земля… земля фиолетовая! И чертополох растёт, а на нём иней! В мае-то!
Я насторожился. «Фиолетовая земля», «иней» — это уже пахло не просто бредом сумасшедшего, а претензией на участие нечисти.
Ладно, труп Поташевскому померещился. Хорошо. Пусть так. Тем более Семёнов говорит, у Володи это раз через раз происходит. Но вот насчет любопытных деталей…Не очень похоже на фантазии. Если психи что-то придумывают, они делают это масштабно, не уделяя внимания мелочам. А здесь… Трава, чертополох.
— Поташевский, — выступил я вперед, осторожненько отодвигая плечом Семёнова. — Вы можете точно место показать?
Семёнов посмотрел на меня как на ненормального.
— Ты чего, Петров? Ты когда успел-то от Володи дурью заразиться? Что это за коллективное помешательство? Не поддавайся его бредням. У нас своих дел по горло.
Я подхватил Виктора под локоток, отвел его в сторону, чтоб гражданин Поташевский нас не слышал, а потом тихонечко принялся увещевать старлея:
— Витя, давай на минуточку сгоняем. Есть у меня подозрение, что Владимир Матвеевич может говорить если не правду, то что-то около того. И потом… Ты видишь, он уперся рогом. Не останет. А так… Проверим — если ничего нет, да и слава богу.
— Иван… В бок вещдок! Я уже на сытный обед настроился… Ведь просто время зазря потратим. Ну какой труп? У нас все убийства… — Семёнов осекся, помолчал пару секунд, затем поднял указательный палец и назидательно уточнил. — Убийства, которых было мало. Так вот они все — исключительно на бытовой почве случались. Там сразу было ясно и понятно — кто, кого, за что. В нашем городе трупы по кустам не валяются.
— Витя… Ну что нам стоит? Зато этот настойчивый гражданин отцепится. А представь, если он с дуру ума начнет каким-нибудь приезжим жаловаться, что в родном городе милиция игнорирует обращения ответственных граждан.
Семёнов нахмурился, осмысляя масштабы возможных проблем, затем хлопнул меня по плечу, подмигнул и повернулся к Поташевскому.
— Хорошо, Володя. Идем. — Вздохнул он с таким видом, будто решение было принято им самостоятельно.
Поташевский, получив неожиданную поддержку, воспрял духом и рванул в сторону, где не так давно мы с Семёновым «катались» на лошади.
Он бежал впереди, через каждые два шага оглядываясь назад. Наверное, проверял, не потерялись ли товарищи участковые. Тем более, такое счастье привалило. Не одного милиционера уговорил, а целых двух.
Место, куда нас притащил Володя, оказалось безлюдным. Оно действительно располагалось на отшибе, чуть дальше дома Егора Золотарева. Мы прошли по соседнему проулку, спустились с горки и уперлись в реку. Небольшую поляну от людских глаз укрывали чахлые кусты и деревья.
Когда мы оказались на месте, Поташевский ткнул дрожащим пальцем и торжественно провозгласил:
— Вон! Смотрите!
Мы посмотрели.
В наличие имелся разбитый пузырь из-под портвешка, горка аккуратно сложенных сигаретных «бычков», и… действительно, небольшой участок примятой травы, метров пять в диаметре, странного, серо-лилового оттенка.
На интересующем нас участке рос чертополох, но колючки его не только были странного цвета, их покрывала изморозь, хоть сейчас на ёлку вешай. От полянки тянуло не майской прохладой, а леденящим до костей холодом, будто от приоткрытой дверцы морозильной камеры.
На этом — все. Трупов нигде не наблюдалось. Ни поблизости, ни в далеке.
— Ну и? — Семёнов развёл руками. — Где жмурик? Где? Опять твои фантазии, Поташевский. Иди-ка ты…
— Да он тут был! — завопил Володя. — Клянусь! Лежал, весь синий! И лицо такое… Перекошенное. Аж страшно. А потом… потом я в отдел побежал. Украли, сволочи. Как пить дать, украли!
— Кого, Поташевский! Труп? Ну ты говори да не заговаривайся. Кому он нужен? — Начал всерьёз заводиться Семенов.
— Виктор Николаевич, зуб даю, он тут был! — Поташевский в отчаянии заломил руки.
— Значит, встал и ушёл, — ехидно сделал вывод Семёнов. — Бывает. Труп ушел и ты иди, Володя. В последний раз говорю по-хорошему.
Поташевский жалобно всхлипнул, и понурившись, поплёлся прочь. До нас донеслось его невнятное бормотание. Что-то про про «несправедливость» и «всем наплевать».
Я подошёл к странному месту, присел на корточки. Провёл рукой над инеем на чертополохе — пальцы сразу же заныли от холода. Земля была твёрдой, мёрзлой.
— Виктор Николаевич, ты посмотри, — попытался я привлечь внимание старлея. — Иней. В мае. И земля… Мёрзлая.
— Петров, да брось ты, — Семёнов махнул рукой. — Это канализация, наверное, прохудилась. Или грунтовые воды. Не нам с тобой тут геологией заниматься. Мы с преступниками должны работать, а не с природными аномалиями. Пошли, в столовой щи остынут.