— Мне же сейчас не послышалось? Повтори. Хочешь быть участковым? Петров, ты понимаешь, что это такое? Это не задержания, не борьба с преступностью в чистом, так сказать, виде. Это — бумаги. Кипы бумаг. Это — объяснительные с пьяницами, которые ночью орут песни или в рабочее время устраивают посиделки в парке. Это — скандалы между соседями, кто у кого украл старую кастрюлю. Это — настойчивые старушки, которые приходят жаловаться, что кошка на них посмотрела косо. Ты уверен?
— Хочу работать с людьми, товарищ полковник, — выдавил я сквозь зубы, продолжая изображать идеалиста. Давалось мне это, прямо скажем, с трудом.
Не то, чтоб я не любил свою работу. В прошлом имею в виду. В некотором роде, даже привык к ней, втянулся. Многих удивлял тот факт, что я к пятидесяти четырем годам еще продолжал нести службу и что дальше участкового не поднялся. Но тут вот какое дело…
Ментом я был хорошим. Чего уж скромничать. И по началу отлично пошел по служебной лестнице. Однако имелась одна очень серьезная проблема. Не получалось у меня прогинаться под решения и распоряжения высших чинов, особенно если эти решения противоречили моим принципам.
Еще лет за двадцать пять до моей смерти, вышла ситуация с одним генералом. Я ему прямо в лоб сказал все, что думаю конкретно о его личности и о его методах работы. Он выслушал, проникся и пообещал, что до конца своей службы я выше участкового никогда не поднимусь. Мужик оказался ответственным. К обещанию подошел серьезно и слово свое сдержал.
Собственно говоря, из-за этого и жена ушла. Сказала, что идейные придурки хороши для государства, но не для бабьего счастья.
Если бы у меня была возможность отмотать время назад, я бы, наверное, в той ситуации повел себя немного иначе. А, может, не повел. Не знаю.
И вот время отмоталось, жизнь начата с чистого листа. А мне снова — добрый вечер, держите должность участкового. Да еще по своей же инициативе, потому что так распорядилась красноглазая стерва, уверяющая, что она наполовину демон, а наполовину ангел.
— Это ответственно дело. — Продолжил я, стараясь, чтоб мою физиономию не перекосило от «радости». — Участковый должен знать свой участок идеально. Чтобы каждый двор, каждый подъезд. Чтобы люди тоже знали меня в лицо и доверяли. Вы говорите, борьба с преступностью… Но она ведь с малого и начинается. Прежде, чем человек пойдет грабить или убивать, он сначала знаки подаёт. С ним еще можно на этом этапе поговорить, уберечь от неверных шагов.
Краем глаза я видел, как у Семёнова вытянулось лицо и отвисла челюсть. Он смотрел на меня как на ненормального. Впрочем, чего уж скрывать, реакция остальных была приблизительно такой же.
Полковник покачал головой, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Он тяжело вздохнул, его усы грустно поникли.
— Ну что ж… Желание работать с населением — похвально. Нестандартно, черт возьми. — Василий Кузьмич почесал затылок, оглянулся на портрет Брежнева, висевший на самом видном месте. Такое чувство, будто начальник отдела искал одобрения свыше. Затем снова перевел взгляд на меня. — Ладно. Твоя просьба, лейтенант Петров, принимается. Тем более, у нас сейчас как раз местечко освободилось. Семёнов на повышение у нас пошёл. Вернее, пойдёт. Теперь. Раз ты такой сознательный. Виктор давно просился на оперативную работу. Вот его участок и заберешь. С завтрашнего дня приступаешь. А сегодня — ознакомление с документацией и с участком. Семёнов, проводи лейтенанта в кабинет и проведи экскурс в увлекательный мир участковой службы. Передай, так сказать, из рук в руки.
— Есть провести, товарищ полковник! — автоматически ответил Семёнов, все еще глядя на меня с немым вопросом: «Ты чего, Ваня, спятил?»
Василий Кузьмич кивнул, развернулся так резко, что его шаркающая нога чуть не поехала по линолеуму в обратную сторону, и, ворча себе под нос: «десантники… сами не знают, чего хотят…», направился к выходу.
Построение закончилось. Ко мне подошли несколько коллег, похлопали по плечу, кто-то сказал: «Ну, ты даешь, десантник!», а следователь в очках, представившийся как Эдуард Павлович Сериков, язвительно заметил:
— Ну что ж, Иван Сергеевич, поздравляю с выбором карьеры. Уверен, ваши десантные навыки вам очень пригодятся при изъятии самогонного аппарата у тети Глаши из шестого дома. Если что, я всегда готов помочь с протоколом об административном правонарушении.
Я улыбался и кивал, чувствуя себя полным идиотом. Хотя внутри появилось ощущение странной уверенности, что все сделано правильно. Первая часть плана выполнена. Я получил идеальную легализацию. Теперь я участковый. Тот, кто имеет право стучаться в любую дверь, задавать любые вопросы. Ну…или почти любые.
И только в этот момент до меня дошел один презабавнейший факт. А сколько дел нужно уладить для того, чтоб миссия считалась выполненной? Кураторша об этом ничего не сказала. Вот ведь хитрая дрянь…
— Что ж… Не буду мешать. — Сериков еще раз хлопнул меня по плечу, тихо хмыкнул и отошел в сторону.
А я, глядя на истекающего сарказмом следователя, вдруг поймал себя на мысли: что если он не тот, кем пытается казаться?
Во-первых, человек с именем Эдик априори вызывает у меня недоверие. Во-вторых, Лилу ведь упоминала какого-то информатора, который должен ввести в курс дела. Вдруг ехидный Эдуард Павлович — вовсе не человек? Слишком у него физиономия противная.
В этом новом-старом мире нельзя доверять никому. Даже самому себе.
Однако, от мыслей о следаке пришлось отвлечься. Рядом со мной нарисовался старший лейтенант Семёнов. Он с грохотом шлёпнул на стол папку. Толщина этой папки была с половину советской энциклопедии, если бы ее собрали в один том.
— Ну ты, Петров, дал, конечно… Удивил, так удивил. Надо спросить коменданта, чем он вчера тебя поил. Я, так наоборот, нечаял от службы участкового избавиться. Никакого простора для деятельности. Ну… Ладно. Идем. Буду тебе свой участок передавать.
Я скромно улыбнулся и пожал плечами. Мол, не понимаю, почему всех так впечатлило мое решение.
В общем-то, ситуация складывалась относительно неплохо. Я уже почти час нахожусь в прошлом, но пока ничего ужасного не произошло. Не считая наших «скачек» с Семёновым, но это, можно сказать, издержки некоторых особенностей местного населения.
Может, Лилу была права? Быстренько отработаю, сколько нужно, и уйду на покой.
Однако, ощущение, будто меня знатно надурили, упорно крутилось на периферии сознания. По-моему, я что-то все-таки не углядел, когда согласился на договор о найме. Что-то, написанное мелким шрифтом. И моя интуиция подсказывала, скоро мне это аукнется.
Глава 5
Мое новое рабочее место представляло собой унылое зрелище, что, в принципе, совершенно ожидаемо. Это же милиция, а не курорт. Тут по другому не бывает.