— Ты очень красивая, — Саша чуть заметно, уголками губ, улыбнулась, — и ничего удивительного, что ты нравишься мужчинам. Только тот, у костра, он…
— И что же с ним? Он сбежал из психушки? Маньяк? — Динка оттолкнула руку подруги.
— Нет. Просто он не человек, — сказал вдруг Северин.
Динка остановилась так резко, словно налетела на невидимую преграду.
— Что-о? — переспросила она.
— Он не человек, — терпеливо повторил парень. — От него не чувствовалось тепла жизни. Думаю, это что-то вроде призрака.
— Призрака? — Динка хмыкнула. — Видела я призраков. Они воют, набрасываются на вас, разевают рот, где шевелятся черви… — Она передернула плечами от отвращения.
— Призраки тоже бывают разными, — вмешался Глеб. — Ян… ну он бы лучше вам объяснил, если бы находился здесь. А этот… похоже, он просто устал и хочет покоя. Он из наполеоновских войск, я узнал мундир, и наверняка идет домой с той самой войны тысяча восемьсот двенадцатого года… Кстати, а где мы сейчас находимся?
Северин ткнул в развернутую карту, и Глеб кивнул.
— Так я и думал, — подтвердил он. — Я читал об этом лесе, он входит в список мистических мест Подмосковья. В октябре двенадцатого года французы отступали от Москвы. Они отчаянно голодали и надеялись захватить склад с провиантом, расположенный по Калужской дороге, но под Малоярославцем столкнулись с русскими. Сражение было долгим и жестоким. Этот маленький городок буквально омылся кровью и семь раз переходил из одних рук в другие: побеждали то французы, то русские. В итоге Наполеон потерял одиннадцать пушек, едва сам избежал пленения и велел отступать. Говорят, что здесь, неподалеку от Переделкина, в спешке похоронили более двух тысяч наполеоновских солдат и офицеров. Все они лежат в общих могилах, как раз вот в этих живописных курганах…
— Я не верю! — Динка оглянулась, чтобы еще раз посмотреть на костер, но ничего не увидела: огонь и сидящий перед ним человек исчезли, словно их и не было.
Холмы казались унылыми и пустынными.
— Это нехорошее место, — тихо сказал Северин, — пойдемте отсюда.
— Не огорчайся, — Саша снова приобняла Дину. — И знаешь, мне очень понравился тот француз. Так жаль его… такой молодой и по-настоящему талантливый. Война — это очень страшно, она ломает судьбы людей легко, словно соломинки.
Динка молчала. И лишь когда они вышли к дороге, повернулась к Александре:
— И что, выходит, я одна там выглядела дурой? Вы все знали, кто он? А мне сказать было сложно, да?
— Ты вовсе не выглядела дурой! — Саша не отвела взгляда и смотрела подруге прямо в глаза. — А еще, ты ему понравилась, и он был любезен с нами. Я бы не хотела посмотреть на него, когда он разозлится… Похоже, ты спасла всех нас.
Динка подозрительно прищурилась, но Саша выглядела искренней.
— Может, и так, — нехотя согласилась в конце концов девушка и отвернулась.
В эту минуту на дорогу вылетела и резко затормозила перед ними большая черная машина.
— Живо садитесь! — послышался голос Ангелины. — Вы с ума сошли! Я тут уже часа два вас найти пытаюсь.
— А сколько сейчас времени? — деловито уточнил Глеб.
— Без пятнадцати двенадцать, а вы как думали? — ехидно осведомилась вампирша. — Ну садитесь же или будете ждать, пока нас заберут люди Евгения Михайловича?..
Динка вытащила из кармана мобильник. На нем было начало десятого.
Лина привезла их в очередную квартиру в многоэтажном доме на окраине Москвы. После весьма насыщенного событиями утра все чувствовали себя уставшими и голодными. Заказанные пиццы были проглочены буквально в одно мгновение.
После обеда, когда все собрались в комнате со старой, еще советских времен мебелью, удивительно заброшенной и безликой, Динка и Северин набросились на друзей с вопросами. Их особенно интересовала встреча с Яном, но вот в этом вопросе и Глеб, и Александра, не сговариваясь, проявили сдержанность. Глеб и сам так и не понял загадочного поведения друга. Хотелось верить, что у того имелись для этого какие-то существенные причины, но уже одно то, что Ян сумел выжить, было, безусловно, прекрасной новостью!
— У него какие-то дела, но вскоре Ян присоединится к нам, — сказал Глеб с той уверенностью в голосе, которой на самом деле вовсе не ощущал.
Вечером их вызвали к вампирам.
Глава Дома принимал их в уже знакомом вычурном зале. На этот раз старый вампир был одет в синий бархатный камзол, расшитый самоцветами и драгоценными камнями. Из рукавов выглядывали пышные, чуть желтоватые манжеты, похожие на пену, короткие штаны едва закрывали колени, а ноги были затянуты в белые чулки. Дополняли наряд туфли, расшитые узорами.
По нынешним меркам смотрелось все это, мягко говоря, странно, и Глебу пришлось ткнуть Динку в бок, чтобы она удержалась от смеха.