— В том-то и дело, что ничего не слышу, — отозвался он.
И только тут Динка осознала, что больше не слышит ни выстрелов, ни криков. Полная тишина. Даже листья под ногами не шуршат… потому что здесь нет листьев. Куда же они делись? Неужели на этих уродливых порослях, кажущихся пародией на настоящее живое дерево, даже листья не растут?..
На всякий случай она едва заметно придвинулась к Северину. От него шло тепло и ощущение безопасности. Конечно, он предатель и не заслуживает прощения, но пока как-то не до обид… И вампирша, кстати, оказалась не такой уж стервой. Ой, с сапогами плохо вышло — надо же было проболтаться! Вчера, заметив в прихожей ее ботфорты на высоченной шпильке (и как в таких стоять можно, не то что ходить?!), Динка не удержалась и осмотрела их со всех сторон. На подошве обнаружилось клеймо изготовителя, и девушка, конечно, убедившись, что никто не видит ее за этим занятием, заглянула в Интернет и выяснила, что Джимми Чу — оказывается, очень крутая фирма, которую обожают звезды Голливуда и все наши богатеи. Тогда Динке с горечью подумалось, что она сама никогда не сможет стать такой, как Ангелина, — очень красивой, пафосной, умеющей носить дорогие и неудобные вещи… в общем, такой девушкой, в которую влюбляются. «Ну и не надо! Никто мне не нужен! Вот и буду такой, какая я есть, ни под кого не стану подстраиваться!» — зло подумала Дина и тщательно подчистила «Журнал обозревателя» — чтобы никто не смог увидеть, по каким сайтам она тут гуляла! Это почему-то показалось ей стыдным, словно она, Динка, пыталась натянуть на себя чужие вещи.
— Посмотрите! — вдруг сказала Саша, отвлекая Динку от неуместных воспоминаний.
Впереди неярким расплывчатым пятном горел костер, а около него виднелась человеческая фигура.
Ребята переглянулись. И подходить к костру, и не подходить к нему казалось одинаково рискованным. Лучше, наверное, подойти, раз они уж здесь оказались.
У костра сидел странный мужчина, одетый в когда-то белые, а теперь грязно-серые истрепанные штаны до колен, черные стоптанные сапоги и сине-белый мундир, прорванный во многих местах и запачканный чем-то темно-бурым, неприятным. У него было молодое, но очень усталое лицо. Он относился к редкому типу людей с темными волосами и светлыми глазами и был весьма симпатичным, кажется, даже походил на какого-то актера.
— Добрый день, — поздоровался Глеб, когда их компания остановилась в нескольких шагах от костра.
— Добрый, — кивнул незнакомец, подбрасывая еще веточку. — Вы присаживайтесь, — он указал рукой на бревно возле себя. — День сегодня студеный…
— Спасибо. — Они переглянулись, и Глеб, который был в одной рубашке и действительно замерз, первым шагнул поближе и протянул к огню озябшие руки.
Вслед за ним к костру подошли и остальные. Динка исподтишка наблюдала за сидящим. Наверняка ролевик, она читала о таких в Сети — некоторые из них играют в фэнтези, а другие — в реальную историю, например, всякие знаменитые сражения воспроизводят. Похоже, этот из последних. «Года двадцать два — двадцать три, уже взрослый», — оценила его возраст девушка.
— На вас наполеоновский мундир, — проговорил Глеб, который, конечно, уж лучше нее разбирался в истории.
Человек пожал плечами.
— Я просто иду домой, — сказал он грустно, и Динка залюбовалась тенью от длинных ресниц на его щеке с уже пробивающейся щетиной — надо же, не думала, что ей симпатичен такой типаж. — Я не задаю вопросов вам, ведь у вас тоже есть о чем умолчать, а вы не задавайте мне. Это честно? Просто будем соседями, разделив тепло огня.
— Это честно, — подтвердил Глеб. — И здесь действительно холодно.
Они присели на поваленное дерево. Лишь Северин остался стоять чуть в стороне.
— Здесь очень холодно, — подтвердил молодой мужчина, подбрасывая в костер новые ветки, — я так давно не видел солнца… Когда я был маленьким, я любил выбегать во двор босиком и чувствовать босыми пятками тепло земли. Я любил валяться на траве, глядя в небо, любил яркие краски и думал, что, когда вырасту, непременно стану художником. — Он с горечью посмотрел на свои руки. Динке подумалось, что у художников и должны быть такие пальцы — тонкие, красивые, сильные. — Но жизнь распорядилась по-другому…
Он замолчал, хотя слушали его с интересом. Тем временем незнакомец провел ладонью по земле, расчищая ее от сора, а затем принялся рисовать что-то кончиком ветки. Буквально несколько штрихов, и вдруг Динка с изумлением поняла, что рисунок — ее собственный портрет. Она не слишком разбиралась в искусстве, и вообще рисовали ее впервые, но разве бывает так, чтобы чирк-чирк, а вышло настолько похоже?!
— Вы очень талантливы, — заметила Александра, и Динкино сердце радостно забилось. Уж Саша-то разбирается в искусстве и не делает пустых комплиментов! Значит, этот симпатичный незнакомец действительно особенный! Как жаль, что нельзя унести портрет с собой! А почему он нарисовал именно ее? Выходит, она ему понравилась?..
— У вас очень выразительное лицо, — мужчина, не ответив на Сашин комплимент, смотрел на Динку. — Особенное. Не все разглядят вашу красоту, она не из тех, что открывается первому взгляду, она глубже.
Девушка поднесла руки к щекам, чувствуя, что те пылают. Ей никогда не говорили ничего подобного. Она покосилась на Северина. Тот казался напряженным и поглядывал на незнакомца без тени приязни. Ревнует! Вот так-то!
Глеб медленно поднялся.
— Не бойтесь, — мужчина грустно усмехнулся, — я не сделаю ничего плохого ни вам, ни вашей спутнице… Я хочу только одного — вернуться домой.
— Мы тоже. — Глеб оглянулся на друзей. — Спасибо за гостеприимство и тепло, но нам пора. Мы и так слишком здесь задержались. Желаю… чтобы ваш путь поскорее окончился.
— Спасибо, — мужчина поежился и поплотнее запахнул на груди мундир. — Вам тоже легкой дороги.
Динка не хотела вот так быстро уходить, но Северин потянул ее за руку, едва ли не силой утаскивая от костра и красивого незнакомца.
Когда они отошли на несколько шагов, девушка с раздражением вырвалась.
— Не трогай меня! — сказала она злым шепотом. — Я, может, вообще никуда идти не хочу! Только с приятным человеком познакомились…
— Дина, — Александра положила руку ей на плечо, — с ним лучше не знакомиться.
— Это почему? — Она уставилась на подругу с подозрением. — Ты просто завидуешь, что он счел меня красивой, а тебя не заметил! Что, непривычно?