— Ангелина, как тебе не стыдно! Видел бы тебя сейчас папа!..
— Ха! — Это было действительно смешно, и девушка засмеялась, запрокидывая к потолку голову. — А он видит? Где же ты, папочка? Может, под кроватью? — Она опустилась на четвереньки — так, кстати, было легче и устойчивее. — Ау! Ой, тебя здесь нет! И под столом нет…
— Ангелина, прекрати ломать комедию!
Она села на пол и снова попыталась сфокусироваться на нечетком силуэте гувернантки.
— Я у тебя вот что спросить хочу, няня… — девушка икнула и потерла рукой глаза. — Старушка древняя моя… и так далее, как там у великого поэта?.. не помню. Ах, не важно. Скажи мне няня, ведь недаром…
— Ангелина!
— Ты ведь спишь с моим отцом, да?.. — Фраза далась с трудом. Но после того, как она была произнесена, стало легче. — Так вот, — пользуясь возмущенно-шокированной паузой, продолжила девушка. — Вот что я хочу спросить на самом деле… Ты ведь знаешь, что он спит с тобой просто потому, что у него нет времени искать кого-то другого?.. Ты же под боком…
Ангелина потерла щеку, словно до сих пор ощущая след той давней пощечины, и аккуратно закрыла дверь в комнату, где продолжал то ли думать, то ли дремать старейшина.
Ничего, ситуация и вправду еще не вышла из-под контроля.
Она справится. Она и не с таким справлялась!..
Последнее задание Отца повернулось неожиданным образом. Ангелине поручили присоединиться к некой группе ребят, разыскивающей предметы, обладающие особой мистической силой, и не допустить того, чтобы все эти артефакты попали в мир людей. Прежде всего Лина, конечно, оглядела группу и обзавелась поддержкой из числа ребят. Высокий синеглазый парень, волк-оборотень, показался ей самым перспективным. Сильный и быстрый, а к тому же не столь изощренно умный, как лидер группы Глеб или странный Ян, связываться с которым Ангелина бы ни за что не стала, Северин показался ей идеальным союзником. Влиять на Северина и вправду было несложно — исподволь, воздействуя главным образом на его спонтанные волчьи инстинкты. Но это только сначала. С некоего момента все вдруг изменилось, а самое простое стало сложным. Синеглазый отчего-то больше не подчинялся ей, но что хуже всего, Лина почувствовала настоящую боль. Дело стало для нее не простым заданием, а чем-то глубоко личным.
Они добыли корону и избавились от этого мощнейшего артефакта (Ангелина проследила за этим), теперь нужно было лишь отнять у бывшего начальника ребят все те предметы, которые они ему уже принесли в клювике, как доверчивые птенчики. И вот тут их ждала новая неудача. Группу заманили в ловушку, в которой погибло несколько соратников Ангелины, она сама выжила лишь благодаря помощи все того же синеглазого оборотня.
Сидя в тесном пыльном шкафу, где невозможно было даже пошевелиться, она ощущала гибель сородичей, чувствовала их муки словно свои и вместе с тем даже более сильные страдания ей причиняла мысль, что Северин спас ее просто из жалости. Он жалел ее, словно дворовую собачку, словно чужого недолюбленного ребенка. Вот это было по-настоящему больно и унизительно!
«Я убью его!» — поклялась она себе тогда, а потом, освободившись из проклятого шкафа, зачем-то вернулась, рискуя собственной жизнью, чтобы спасти синеглазого и дерзкую девчонку, которая была для него действительно важной.
«Они нужны нам, я убью его потом, собственными руками», — уговаривала себя Лина. Но отчего-то сама же не верила своим обещаниям.
И вот эти двое перед ней. Сидят себе рядышком в огромном холле и словно не ощущают опасности. Видно, что боятся не за себя и думают лишь о попавших в плен друзьях. Словно святые, словно блаженные! Откуда вообще такие берутся?! При виде этих двоих ей хотелось нарушить их идиллию любым способом, но приходилось терпеть. Приходилось держать себя в руках, чего бы ей это ни стоило!
Они заметили ее появление и смотрели теперь на нее — с ожиданием и вместе с тем хмуро, настороженно, не доверяя.
— Все хорошо, — Ангелина улыбнулась, зная, как идет ей улыбка. — Отец дал добро на продолжение операции.
— Вампиры помогут освободить Глеба и Сашу? — уточнил Северин, буравя ее взглядом ярко-синих пронзительных глаз.
Лина едва заметно поморщилась:
— Я же просила вас не употреблять это слово. Воздержитесь от него хотя бы в Доме… Если, конечно, хотите получить нашу помощь.
Девчонка хмыкнула и принялась наматывать на палец прядь своих длинных черных волос. Она демонстративно молчала, словно показывала, как сильно презирает и саму Лину, и все, что имеет для нее ценность.
— Извини, — вид у Северина был вовсе не извиняющийся, — так что насчет помощи… твоих сородичей? Хватит кормить нас байками. Либо вы помогаете вытащить ребят незамедлительно, либо обойдемся без вас!
Ангелина позволила себе выдержать паузу — подвинула кресло и уселась в него, положив ногу на ногу, и только после этого вновь заговорила.
Глава 2
Сквозь сумрак ночи
Мир перед глазами уже не расплывался, хотя в голове еще вспыхивала резкая боль при каждой попытке пошевелиться или даже открыть глаза. Глеб так и лежал с опущенными ресницами, постепенно возвращая себе память.
Все, что он видел недавно, было под воздействием психотропных веществ, которые ему подсунули, чтобы вырвать информацию о короне. Кстати, безуспешно, хоть это являлось хорошей новостью. Остальное выглядело гораздо хуже. Во-первых, неясно, что с Яном. Вероятнее всего, маг погиб… Его застрелили в той ловушке. Во-вторых, Саша, как и Глеб, оказалась в руках Евгения Михайловича, и это очень плохо, потому что у их бывшего директора отсутствуют, похоже, даже зачатки совести и гуманизма. Что там дальше?.. Глеб поморщился от острой вспышки боли. «Нет, не все так безнадежно, — сказал он себе, отдышавшись после медленно отступившего приступа. — Динка, Северин и Ангелина, похоже, на свободе. Уже хорошо… Да и запись наверняка дошла до адресата… Надо только набраться терпения, нас обязательно вытащат».
Глеб понимал, что пытается успокоить себя, но в данный момент это было необходимо. Глупо впадать в панику и переживать, поддавшись власти негативных эмоций. Гораздо умнее взять их под контроль, запастись самообладанием и быть готовым действовать, как только представится возможность. Глеб понимал, что не может раскисать. Что бы ни случилось, он по-прежнему несет ответственность не только за себя, но и за команду — за всех «русичей».
«Что я могу предпринять?» — спрашивал он себя снова и снова, и всякий раз выходило, что единственный разумный выход — ждать. Терпеть и ждать, а еще сделать все, чтобы не дать Евгению Михайловичу сломать себя и Сашу.
С момента неудачной попытки отбить у директора артефакты Глеб не видел девушку, и это волновало его сейчас больше всего, больше, чем настырная головная боль, вообразившая себя великим океаном и то накатывающая, то отступающая с изнуряющей монотонностью и непреклонностью.