«Ай да комтур!– восхитился парень.– Догадался, какую ценность, представляют вещи, принесенные из далекой страны!»
Он быстро рассовал найденное по карманам. Но где же главное? Где гусли?!
Глеб лихорадочно шарил в нише, пока не почувствовал под пальцами небольшую замочную скважину. Ключ, снятый с шеи рыцаря, подошел идеально.
Парень стоял, затаив дыхание, не решаясь взять артефакт в руки. Весь воздух вокруг него наполнился дивной музыкой, такой сладостной, что сердце замирало. Вот сейчас… Вдруг щеку его обожгло болью. Глеб вздрогнул и увидел стоящую перед ним и едва не плачущую Витославу.
Щека горела огнем.
«Наверное, девушка ударила меня,– подумал Глеб,– но сколько же я простоял здесь?!»
От входа в кладовую доносились громкий топот ног.
–Бежим!– Девушка потянула его за руку.
–Сейчас!– Глеб потянулся, чтобы забрать гусли, и отдернул руку.
Ничего страшного с артефактом не случится. Подождет немного. Не нужно брать его сейчас, когда влияние гуслей на Глеба так велико.
Парень сплюнул, отгоняя наваждение, тщательно закрыл тайник и устремился вперед по подземному ходу. Они пробежали вдоль нескольких каморок– не то хранилищ для чего-то особо ценного, не то камер для особо важных узников, и наконец оказались в большой комнате с деревянным люком, пахшим землей и сыростью.
Глеб поднял деревянную крышку и подсадил Витославу, помогая ей выбраться наружу.
Девушка извернулась змейкой и исчезла в ночном сумраке. Глеб просунулся в узкое земляное отверстие и, к своему ужасу, обнаружил, что застрял. Не то ход осыпался, не то сам Глеб за что-то зацепился.
Парень судорожно дергался, пытаясь освободиться, выбросил мешающийся кинжал и, казалось, уже почти выбрался, как чья-то железная хватка сомкнулась на его голени.
Нет, только не это! Только не плен!
Резкий рывок, и Глеб почувствовал, что падает, падает в бесконечный темный колодец.
Внизу, под собой, он видел тусклый мерцающий свет.
Парень летел в этом облаке неяркого света, не понимая, где верх, где низ. Летел, казалось, тысячу лет… А потом вдруг услышал голос:
–Глеб! Глеб, ты слышишь меня, ну очнись же!
Ему показалось, что голос этот очень дорог, что зовущий– кто-то важный и дорогой.
Неожиданно сознание прояснилось.
Глебу показалось, что вдалеке виднеется тонкий девичий силуэт.
–Ольга! Я здесь, я иду!
Он судорожно заработал руками и ногами, пытаясь изменить направление полета. Но сияние не отпускало, затягивая назад. Глебу казалось, будто он плывет против течения в густом киселе.
–Глеб!– удаляющийся силуэт все еще протягивал к нему руки.
И тут воздух наполнился шумом тяжелых крыльев.
Ворон, черный, как сама ночь, и такой огромный, что казалось, он мог утащить в своих когтях весь замок Бальга, пикировал прямо на Глеба.
Гигантская лапа бережно обхватила парня, глаз, похожий на огромный черный бриллиант, пристально посмотрел на него, и ворон рванулся прочь.
–Очнулся! Он очнулся!
Глеб, еще надеясь дотянуться до пропавшей в мареве Ольги, испытал острое разочарование. Этот голос принадлежал не ей.