— Вика, ничего не поняла. С кем он был? — Несется вслед, но мне уже не до этого.
2. Счастливый брак
Накануне утром
— Вика, это божественно! Вкусно, невероятно!
— Прожуй сначала, — смеюсь в ответ. — В прошлый раз "божественным" был борщ.
— Борщ тоже зачётный. Но сырники просто улёт! — Глеб протягивает мне пустую тарелку. — А ещё есть?
— Пока нет, но будут, — улыбаюсь, — погоди немного…
Сырники аппетитно шкварчат на сковородке. На нашей кухне пахнет ванилью и чем-то тёплым, домашним. Только так, как пахнет у нас.
Снимаю румяную партию сырников, отставляю сковородку и присаживаюсь рядом с мужем, утыкаюсь ему в плечо носом.
— Может тебе сметану дать?
— Ну уж нет, — мощно работает челюстями Глеб. — Такую вкусноту сметаной заливать? А ты почему не ешь?
— Не хочу, изжога…
— Серьезно? — Глеб отстраняется и смотрит такими испуганными глазами, будто я сообщила ему о геморрагической лихорадке Эбола.
— Да нормально все, — хлопаю его по плечу, — не страшно. Это бывает.
— Точно, все нормально? Раньше не было у тебя.
— Ну раньше не было, сейчас появилось, — чмокаю мужа в пахнущую ванилью щёку. — Глеб, всего двенадцать недель. Еще столько всего будет! Не переживай, все хорошо. Сегодня сам убедишься.
— Да, УЗИ в 15.30, я помню. Все встречи уже перенёс. — Кладет руку мне на живот и говорит склонившись. — Сегодня мы познакомимся. Я-то тебя точно увижу, Андрюха!
— Глеб, ну какой Андрюха! — шутливо щелкаю Глеба по носу. — Это Никитка, мы же говорили об этом.
— Сама сегодня увидишь и поймёшь, что там у тебя вылитый Андрей Глебович. И других вариантов не предвидится.
— А представь, вдруг девочка? — Это моя давняя мечта — маленькая дочка. Но Глеб так искренне все семь лет нашего брака мечтал о сыне, что я подыгрываю ему и, кажется, стала хотеть этого больше него.
— Ну дочка, значит, дочка. Будет у меня моя личная Викуся. Только моя и больше ничья! Да какая разница, главное, чтобы малыш был здоров.
Глеб прижимает меня к себе и целует в висок. Замираю, прижавшись к его тёплому боку. Ловлю это ощущение тихого покоя и счастья.
Кажется, что прошла вечность с момента последнего выкидыша. Когда я ночью выла от боли и отчаяния, прижимая к себе окровавленную простыню, а Глеб пытался вызвать скорую.
И вот недавно две полоски на тесте подарили мне новую надежду и… дикий страх. Первые недели я боялась даже чихнуть. Носила себя, как хрустальную вазу. Я бы не смогла вновь пережить кошмар, который случался со мной уже дважды. Но неделя бегут за неделей, и меня отпускает.
В этот раз все будет прекрасно. И врачи тоже уверены в этом.
— Не переживай, — Глеб будто слышит мои мысли и прижимает меня еще крепче.
— Я и не переживаю. — Поднимаю голову и заглядываю мужу в глаза. Там копошатся золотистые тёплые искорки, и меня накрывает волной нежности. Он тоже счастлив, я чувствую это. С наслаждением прижимаюсь к мощной груди и продолжаю. — Только вечеринку эту я не хочу. Знаешь, будто сглазят. Зачем это все нам нужно?
Глеб обхватывает меня руками, баюкает, как маленькую:
— Ну вот в такую семью ты попала, котёнок. Любой инфоповод — это новые заказы и контракты. Возможность показать товар лицом.
— Я не хочу. Просто сходи со мной на УЗИ, нам скажут, что там Никитка, и мы дома отметим. Я пирог испеку, хочешь?