Мысли Уэльса метались, но поверить в такое чудовищное открытие он пока не мог.
— Разве ты не видишь, какая это ложь? — огрызнулся он. — Джон Фэрли — один из тех, кому поручено эвакуировать всех людей. Всех! Зачем ему это? Зачем ему хотеть обманом заставить миллионы остаться на Земле?!
Слова толстяка прозвучали, как гром:
— Потому что им не выгодно переселять всех, потому что они считают большинство людей отбросами, а значит, как можно больше из них, следует оставить! — Теперь пленник говорил еще более взвешенно и деловито. — Поверьте, я слышал их разговоры, они обсуждали, как тяжело будет жить на уже и так перенаселенном Марсе. А значит, было бы лучше, если бы миллионы невежественных бездельников и их семьи остались, чтобы не стать обузой для всех остальных. Я слышал это лично!
После такой аргументированной речи ярость Уэльса стала постепенно утихать, унося с собой и уверенность в непричастности Фэрли к исчезновению Кендрика.
К тому же, теперь он и сам кое-что вспомнил.
Вспомнил мрачное лицо Джона Фэрли, когда тот задумчиво говорил обо всех тяготах жизни на Марсе, когда туда переселятся все жители Земли. Вспомнил, с каким нескрываемым презрением и Фэрли, и Блисс с Шомезом и Холстом отзывались о мародерах, невежественных участниках сопротивления, сумасшедших, которые не верили или не хотели верить в приближающуюся катастрофу. И картинка реальности, о которой говорил толстяк, начала складываться.
Значит, фанатики из «Братства» были не при чем. Нашлись другие, более ужасные фанатики. Они безжалостно решили, что наиболее отсталые и невежественные из миллионов землян будут лишь обузой в предстоящие трудные годы на Марсе, а потому их надо обманом заставить остаться. И если это было правдой, это объясняло, почему за ним, Уэльсом, начали следить практически сразу после его отъезда из Нью-Йорка и почему Фэрли заставил его подозревать «Братство». Это объясняло очень многое…
— Аллилуйя! — взревел хор воющих голосов на улицах, и красноватый, пульсирующий свет за окнами внезапно стал ярче.
— Джей! Смотри! — в ужасе закричала Марта.
Ее друг резко обернулся.
Фасад хозяйственного магазина был в огне, языки пламени уже извивались по краям окон снаружи. Уэльс, в мыслях которого царил хаос, понял, что медлить больше нельзя. Он рывком поставил пленника на ноги и закричал:
— Давай, Марта! Вылезай через заднее окно, мы за тобой!
Толстяк стал подниматься, но неловко споткнулся — его руки все еще были связаны за спиной. Уэльс помог ему, и вскоре все трое выбрались через окно у черного входа в переулок. Слева от них полыхал отель «Пенн». Пламя с ревом вырывалось из его окон наружу, выбрасывая снопы искр. Джей огляделся и понял, что горят уже не отдельные здания, а целые кварталы.
— Сюда! — крикнул он, направляясь вниз по переулку, который тянулся на юг.
Поначалу он на всякий случай держал толстяка за плечо, но очень быстро выбросил из головы все, кроме необходимости спастись от ужасов деяний сумасшедших приверженцев «Братства».
Уэльс хорошо знал город и легко мог ориентироваться в нем даже в полной темноте, а сейчас ему помогали и отблески пожара, и взятый в лавке фонарик. Они пересекли улицу Мельников и подбежали к жилой улице с коттеджами. Там Джей отдал Марте свой пистолет и велел ей приглядеть за толстяком, пока он сам будет искать машину.
Подойдя к первому попавшемуся коттеджу и оглядев его, он понял, что без серьезных усилий попасть в гараж можно будет только через дом. Он разбил окно и оказался в одной из комнат. У него создалось впечатление, что хозяева покинули дом совсем недавно — внутри не было никакого хаоса, все вещи лежали на своих местах. И снова Уэльс почувствовал острую душевную боль. Видимо, эти люди улетали «налегке», подумал он. А ведь кто-то трудился и планировал этот маленький домик и все, что в нем было. И теперь все их труды даже не доживут до общего конца света, все погибнет в бессмысленном пламени.
Добравшись до гаража, Джей, как и ожидал, обнаружил там машину и выехал на улицу. Марта села рядом с ним, а пленника он запихал на заднее сидение, причем, не желая рисковать, дополнительно еще связал ему ноги.
Затем Уэльс, не мешкая, быстро помчался по извилистым улицам на юго-восток.
— Джей, смотри! — закричала Марта, оглядываясь назад, когда они отъехали на значительное расстояние. Он остановил машину и тоже оглянулся. Каслтаун находился в небольшой низине, и с холма, на который они поднялись, было хорошо видно, что вся деловая часть города охвачена огнем. Ветер уносил целые горящие облака искр, и за ними тянулась огромная пелена дыма.
Река факелов двигалась теперь под отдаленный грохот барабанов и пение членов «Братства» на юг города, который с их приходом, как по команде, начинал разгораться. Глядя на это сатанинское зрелище, Марта уже не сдерживала слезы. Они стекали по ее бледному лицу тоненькими струйками, как у глубоко несчастного человека. Уэльс нежно обнял ее за плечи и заставил отвернуться.
— Успокойся, — сказал он нежно. — Это ничего не значит. В любом случае до катастрофы осталось всего несколько месяцев.
И все же Джей разделял ее эмоции. Конечно, прошло много лет с тех пор, как он уехал из Каслтауна, но этот город всегда был для него родным. И сейчас ему хотелось, чтобы его последний взгляд на него сохранил в памяти другой образ.
Он тоже отвел взгляд от пожарища и повернулся к пленнику.
— Теперь ты можешь говорить спокойно и рассказать все подробнее.
— Ну что ж, давай разберемся, — угрюмо ответил толстяк. — Во-первых, я и так уже слишком много наговорил, а во-вторых, ты мне не поверил.
Лицо Уэльса посуровело, и он посмотрел на пленника злобным взглядом.
— Хорошо. Пламя доберется до этого квартала примерно через час. И если ты не хочешь быть с нами более откровенным, мы просто оставим тебя здесь, связанным.
Этой угрозы оказалось достаточно, и мужчина снова заговорил примирительным тоном: