Уэльс не видел его лица и не слышал, что именно он кричал человек, но он четко уловил грубый тон и расслышал последнее слово: «…идут!» Бежавший к машине мужчина запрыгнул в неё, и она, набирая скорость, помчалась по улице Вашингтона, направляясь на восток.
— Почему, они уехали, да еще так быстро? — В голосе Марты звучало нескрываемое удивление. — Они ведь оставили здесь своего напарника и…
Джей резко поднял руку, заставив девушку замолчать.
— Вслушайся, — тихо сказал он, показывая на улицу.
И как только рев удаляющейся машины окончательно затих, они явственно услышали пение. Теперь оно стало громче, намного громче, да еще и сопровождалось ровной дробью барабанов. А через несколько минут Уэльс уже мог разобрать слова хора, который все повторял и повторял: «Аллилуйя, Аллилуйя».
Джей вновь выглянул на улицу. На гребне холма, через который шла улица Джефферсона, уже были видно множество огней. Это была не ровная линия фонарей — они двигались, метались и дрожали, и их были десятки, а может быть, даже сотни.
Длинная, толстая змея горящих факелов спускалась по широкой улице в темный и безжизненный город. Уэльс не видел несших их людей, видел только сами факелы, десятки, сотни факелов. И слышал пение под грохот барабанов: «Аллии- луйя…»
— Джей, это «Братство»! — воскликнула Марта. — Фанатики, они идут сюда, чтобы… — Ее голос захлебнулся, как бывает, когда сильное волнение перехватывает дыхание.
Однако заканчивать фразу уже не требовалось. Кошмарные очертания надвигающегося события были и так слишком ясны. По городу маршировало «Братство искупления». Эти люди уже сожгли Брайтон-Фоллс, Шарон и Бог знает, сколько еще других покинутых городов. А теперь настала очередь Каслтауна стать жертвой и искуплением…
Первое, о чем подумал Уэльс — бежать. Бежать без оглядки от этого безумного, приближающегося парада. Но что-то остановило его. Продолжая наблюдать, он присел рядом с Мартой и тут же почувствовал, как она дрожит.
— Джей, — зашептала она ему на ухо, — если Ли у них… он может быть здесь!
— Это как раз то, на что я очень надеюсь, — прошептал он в ответ.
Шествие добралось до площади, и теперь из лавки можно было увидеть людей, которые несли факелы. Отблески красных горящих головешек теперь отражались от окон домов, которые сразу засияли, как большие глаза, в изумлении наблюдающие за происходящим. Впереди маршировали полдюжины мужчин и женщин с барабанами, отбивая тяжелый, абсолютно неизменный ритм. За ними шли факелоносцы. Всматриваясь в процессию Уэльс подумал, что их может быть от двух до трех сотен. Мужчины, женщины, дети в рваной одежде с нечёсаными волосами шли ровно, почти в ногу, а в их глазах горел дикий восторг.
Джей понимал, что эти обезумевшие фанатики не были охвачены религиозной страстью. Верующие люди всего мира видели Божью руку в спасении народов Земли на Марсе, а эти марширующие погрязли в темном варварстве, в языческом стремлении умилостивить высшие силы, угрожающие человечеству страшной судьбой, вырвались за пределы любой цивилизации.
«Буммм! Буммм!» — зазвучали барабаны прямо перед лавкой Даттона. Люди все шли и шли, огибая овальную площадь и освобождая место для еще большего числа факелоносцев. Вскоре, вся площадь оказалась заполнена, и шествие остановилось. Плотная толпа людей с дикими лицами, потрясая факелами, как по команде, повернулась к центру площади, к месту, где стоял памятник.
Человек с бледным лицом и горящими глазами, в которых отражались огни факелов, добавляя им блеска, вскочил на пьедестал рядом со скульптурой. Барабаны забили громче, а толпа на несколько мгновений взревела в диком экстазе. Но как только человек на пьедестале поднял руку, все стихло, и над площадью разнесся его высокий пронзительный голос.
Друзья не вникали в его речь, их волновало совсем другое.
— Джей, ты видишь Ли? Я не вижу. — Глаза Марты внимательно прочесывали толпу.
— Я тоже, — ответил Уэльс. — Видимо, его здесь нет или он вообще не с ними.
Внезапно, перебивая оратора, из толпы донесся пронзительный визгливый голос:
— Сожгите место греха, и тогда силы ночи и космоса увидят сияющие знаки нашего искупления и сдержат свой гнев!..
— Боже! — Вголосе Марты слышалась мольба. — Они собираются сжечь Каслтаун! — Она посмотрела на Уэльса и тем же умоляющим голосом прошептала: — Неужели мы не можем как-нибудь остановить их?
Джей взял ее за плечи и собрался было встряхнуть ее, как это обычно делают, чтобы успокоить человека в истерическом состоянии, но потом передумал. Он понял, это не истерика. Марта просто надеялась спасти родной город.
— Послушай! — Уэльс посмотрел ей прямо в глаза. — Мы не можем их остановить, они разорвут нас в клочья! И какая теперь разница? Неужели ты не понимаешь, через четыре месяца этот город и все другие все равно будут уничтожены!
Со стороны их пленника, оставшегося в темноте, внезапно послышалась какая-то возня. Джей подскочил к толстяку и снова прижал пистолет к его боку.
— Только крикни, и получишь пулю! — яростно прошептал Уэльс.
Толстяк поднял на него глаза и прохрипел с ужасом в голосе:
— Ты с ума сошел?! Эти кретины мне не друзья! Они намерены устроить свой шабаш и сжечь этот город, как сжигали другие. Нам надо убираться отсюда!
Животный страх в голосе мужчины был совершенно искренним, и Уэльс вдруг со всей ясностью понял, что троица их преследователей в «Братстве искупления» не состоит.
— Значит, ты и твои приятели не работаете на «Братство», — констатировал он. — Но кто тогда стоит за похищением Ли Кендрика?