Красный шар, тяжело ступая, двинулся в центр Вашингтона. Вскоре подтвердились слова Баннистера: город был безлюден, если не считать военных. Наблюдая за экраном внутри шара, показывающим все вокруг него, Уайетт увидел, как люди в оливково-серой форме стреляют в них, и услышал яростный стук пуль по броне. Макверн заверил его, что эта броня защищает практически от любого оружия, кроме атомных снарядов, но когда у земных солдат появились противотанковые ружья и огнеметы, Дункан все-таки начал нервничать. Он вздохнул с облегчением, лишь когда Макверн решил не рисковать и приказал приготовить к стрельбе один из сильнодействующих парализаторов, а затем еще и попросил поддержки у пилотов скиммеров.
Затем Макверн передал рацию Уайетту. Экраны теперь показывали вспышки зеленого огня повсюду, куда попадали парализующие лучи. Орудийные расчеты были сбиты с ног, солдаты с винтовками оглушены и отброшены на землю. Вокруг шара образовалась «мертвая зона», двигавшаяся вместе с ним, благодаря парализующим лучам.
— Вы вынуждаете нас защищаться, но вы можете убедиться, что все упавшие люди не мертвы и не пострадали никоим образом! Они только оглушены! — напряженно прокричал Дункан по рации. — Мы просим президента и Конгресс выслушать нас!
Ответа не было. Уайетт вытер пот со лба и продолжил:
— Вы столкнулись с врагом, более ужасным, чем вы можете себе представить, он приближается к вам через межзвездное пространство со скоростью, во много раз превышающей скорость света. Вы видите, что мы можем сделать с этой техникой, но это лишь малая часть их возможностей. Ваша единственная надежда — принять наше предложение о помощи и спланировать вместе с нами, как дать отпор Оперативной группе до того, как она окажется у Земли. Иначе здесь будут сотни таких красных шаров, патрулирующих сельскую местность, и сотни кораблей, против которых ваши самолеты будут бесполезны, как они сейчас бесполезны против скиммеров.
Ответа не было.
— Мы должны где-то остановиться, — сказал Макверн Уайетту. — Это твоя страна — какое место ты выберешь?
Дункан посмотрел на экран. Они находились перед зданием Верховного Суда. С его ступеней, с портика и из окон по шару стреляли солдаты, а некоторые из них уже были оглушены и лежали на тротуаре. На глазах Уайетта, из шара вырвался очередной белый луч, вспыхнувший зеленым огнем вокруг группы военных на ступеньках. Терпение Дункана, истощенное долгим беспокойством, внезапно лопнуло.
— Это место такое же дерьмовое, как и любое другое, — заявил он Макверну, а затем прокричал в рацию: — Ладно, черт возьми, я американский гражданин, и я прибыл сюда с добрыми намерениями! Я не совершал никакого преступления, и я не понимаю, почему я должен прятаться и таиться на улицах моей собственной столицы, которой я плачу налоги. Так что я выхожу из этого шара безоружным, и если какой-нибудь чертов дурак пристрелит меня, он будет потом отвечать за это перед своей совестью!
Дункан повернулся к Макверну, а потом решительно направился к выходу из корабля.
— Открой люк! — рявкнул он. — И убери парализатор!
— Бринна была права, они в панике, — возразил Макверн. — Они убьют тебя. Подожди немного!
Уайетт выругался.
— Мы не можем ждать, надо действовать сейчас или Земля погибнет! Они так и будут паниковать, пока не увидят, что я землянин, а не пучеглазый монстр, который лжет им по радио. Тогда мы, возможно, мы чего-нибудь добьемся!
Макверн на мгновение заколебался, а затем нажал кнопку. Люк открылся, из шара выдвинулась тонкая лесенка, и Уайетт ступил на ее верхнюю ступеньку и стал медленно спускаться. День был теплым, но ему было холодно, словно в Вашингтоне была середина декабря. Его колотило от страха, все его тело покрылось липким потом, а ноги дрожали.
Все люди, находившиеся в непосредственной близости от шара, лежали на Земле без сознания. Остальные попрятались, но можно было не сомневаться, что они еще вернутся, чтобы продолжить борьбу с пришельцами.
Дункан надеялся, что их полевые командные пункты передадут его радиограмму вооруженным солдатам. Он добрался до конца лестницы и остановился на нижней ступени. Некоторое время стояла гробовая тишина, а потом из-за одной из колонн портика осторожно выглянул солдат с винтовкой.
Уайетт смотрел на него, выжидая, что он сделает — поднимет оружие и выстрелит и на этом все закончится или?..
— Эй, это человек! Это землянин!.. — донесся до него далекий голос солдата, тонкий и высокий от удивления. — В любом случае, это не чудовище…
В тот же миг из открытого люка шара послышался голос, передаваемый по радио:
— Если вы отведете свой… э-э… самолет в знак доброй воли, наши представители выйдут, чтобы…
Дункан не слишком отчетливо расслышал остальное — он боролся с охватившим его облегчением и радостью. Не только за Землю, но и за себя.
После этого дело пошло гораздо легче. Как только высшее руководство США убедилось в угрожающей всем опасности и в искренности Макверна, началась подготовка к защите Земли, и несмотря на бюрократию и упрямство провинциалов, она шла достаточно быстро. Очень помогли в этом показания Бердика и Уитфилда, а также апача и уйгура.
Кораблям Макверна разрешили заправиться и взять припасы. Они снова вышли в космос, но без ядерного оружия на борту.
— На кораблях Варсека — мои соотечественники, — сказал Макверн. — Я не могу использовать атомные бомбы против них.
Военно-воздушные силы всего мира были развернуты в качестве второй линии обороны — там были ракетные батареи класса «земля-воздух» и эскадрильи, несущие ракеты класса «воздух-воз- дух». На земле в это время тоже готовились к бою армии всех стран.
Флот Варсека появился в небе, похожий на огромную темную стрелу из кораблей, позолоченных лучами солнца. Уайетт к тому времени снова был на борту главного корабля Макверна, на мостике. Он координировал действия регулярных вооруженных сил нескольких стран в качестве офицера связи.
Дункан наблюдал за приближающимся к Земле впечатляющим клином кораблей, сверкающих на солнце, пока их медный блеск не сделался таким ярким, что на него стало больно смотреть. Его сердце упало. То, что сказал Варсек, было правдой. Ничто не могло устоять против этого флота.
Словно подчеркивая это, на экране связи появилось лицо Варсека.
— Итак, вы решили встретиться со мной здесь, — начал он. — Хорошо. О, очень хорошо!