С ней не было охранников. Она была одна.
— Флаер ждет, Прайс, — сказала она. — Пойдем.
Пленник вышел из камеры вслед за ней и увидел, что в коридоре все изменилось. Часть его была теперь перекрыта раздвижной железной стенкой.
— Для чего это? — поинтересовался Прайс.
— Там наши… пленники, — ответила Линна. Казалось, ей трудно было выговорить это слово. — Пошли, — она явно очень спешила убраться подальше от этой стены.
— В чем дело, они что, не люди или что-то в этом роде? — продолжил расспрашивать ее Прайс.
Она бросила на него быстрый взгляд.
— Все еще считаете, что это выдумка?
— Я этого не говорил.
— Тем не менее, вы это имеете в виду. Вы все еще уверены, что ийи — это то, что мы придумали, чтобы снять вину с себя. Вероятно, вы думаете, что мы инсценируем все тревоги, чтобы произвести впечатление на вас и вашего вождя, чтобы потом вы вернулись к вашим соплеменникам и убедили их, что все это правда.
Это было так неприятно близко к тому, о чем думал Прайс, что он не удержался от иронии:
— Вы слишком умны для такой хорошенькой девушки.
— Иногда я думаю, что у вас, людей, нет никакой надежды, совсем никакой, — процедила Линна сквозь зубы.
Прайс кивнул назад, в сторону новой стены.
— Эту проблему можно решить достаточно просто, не так ли? Дайте мне увидеть их. Тогда мне придется вам поверить.
— Достаточно просто! — усмехнулась Линна. — Думаете, вы смогли бы выстоять против них? С ними сражались многие наши поколения, у нас есть знания и опыт, и даже для нас, со всеми нашими мерами предосторожности, это сложно. Лишь немногие, как Аррин, попытались это сделать, и я видела его сегодня утром. Он похож на призрака.
— И именно поэтому вы никогда не позволяли никому из землян увидеть ийев — потому что они слишком опасны?
— Нет. Все гораздо проще. Нам нечего было показывать. Это первые ийи, которых мы поймали за столетие, по крайней мере, в этом секторе Галактики. Я тоже никогда их не видела. И не хочу.
Линна зашагала прочь от железной стены по коридору. Прайс пожал плечами и последовал за ней.
— Где мои друзья? — спросил он.
— Они здесь, — его спутница указала на ряд дверей, мимо которых они проходили. — В полной безопасности — или в такой же безопасности, как любой из нас. Они останутся здесь, пока… — Инопланетянка заколебалась, и Прайс впервые осознал, что она глубоко, по- настоящему напугана. — Пока мы не увидим, что произойдет дальше.
— А что с ними будет потом?
— Если они останутся живы, и мы все останемся живы, и мир продолжит существовать, они выйдут на свободу и, возможно, станут мудрее, чем сейчас.
Больше Линна не сказала ни слова. Лифт поднял их на крышу Цитадели. День клонился к вечеру, было очень жарко, а на западе собирались грозовые тучи. Площадка на крыше оказалась почти пустой — там стоял только один флаер. Линна жестом пригласила Прайса сесть в него и забралась туда сама. Она что-то сказала пилоту, и тот немедленно взлетел. Второго пилота в кабине не было.
С Прайсом летели только Линна и всего один мужчина. Землянин почувствовал тайный прилив уверенности, силы, как бывает, когда человек видит, что ему везет, что все складывается наилучшим для него образом. Он сидел тихо, глядя в иллюминатор, и почти сразу увидел, что звездолеты исчезли. Целый флот вурнов, должно быть, взлетел с Земли, сотрясая при этом Цитадель. Вероятно, основная часть пришельцев улетела на них. Заброшенный вид Цитадели, отсутствие охраны, отсутствие второго пилота — все указывало на то, что это место осталось почти безлюдным.
«Если мы останемся живы, если мир продолжит существовать», — сказала Линна. Шла ли сейчас где-то в дальних уголках космоса битва? Возможно. Или это были маневры, демонстрация силы, связанная с какой-то галактической игрой, о которой Прайс, вероятно, никогда не узнает. На самом деле это не имело значения. Что было важно, так это тот факт, что в настоящее время оборона Цитадели стала слабее, намного слабее.
Прайс сидел, глядя в иллюминатор и украдкой наблюдая за руками пилота на рычагах управления. На поясе у Линны он заметил что-то вроде кобуры, обхватывающей ее тонкую талию. Вероятно, там был шокер. И у пилота тоже была такая кобура.
Пленник обдумывал, как ему действовать дальше, пока внизу проплывали леса и прерии.
— Сейчас эта миссия важнее, чем когда-либо, Прайс, иначе мне не позволили бы отвлечь даже одного человека от нашей обороны, — внезапно заговорила после долгого и мрачного молчания Линна. — Я умоляю вас, ради вашего и моего народов, вы должны играть честно со мной! Если у нас в тылу есть помощь или препятствие, мы должны знать об этом. Ийи…
В голове Прайса промелькнула новая мысль — и он не стал останавливаться на ней, чтобы не поддаться сомнению. Нельзя останавливаться, когда ты в ударе. Нельзя тратить время на вопросы.