Царствование Розы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Октавия вернулась к кровавой работе: поправила трубки, вживленные в тыльные стороны моих ладоней и сгибы рук. Когда я вздрогнула, мне поклялось, что в ее улыбке проглянули клыки. Она изучала бледно-белый свет, что сочился через ее конструкцию в огромные стеклянные сосуды у ее ног. Ее поседевшие волосы до бедра скользили по моим ногам, пока она возилась. В ушах стоял зловещий напев Мэддокса. Нездоровая радость от моей боли, извивавшаяся в его голосовых связках. Интересно, слышит ли он сам этот раздражающий гул?

Я вновь обмякла в кресле, и с моего лица взметнулись и опали пряди волос, гонимые вздохом поражения.

В то же самое громадное бархатное кресло, в котором я сидела почти что каждый день. В той же самой роскошной комнате, в которой я очнулась два месяца назад. Которая располагалась на вершине все той же душной высоченной башни в том же самом дворце в той же самой столице того же самого кошмарного Царства Фейри, который, казалось, мне никогда не покинуть.

Когда Октавия вытянула из моих вен последнюю каплю света, Вин уложил меня — опустошенную и все еще немую — на обманчиво роскошную кровать. Руки бессильно упали на тело, и я сжалась в комок. Мне было все равно, кто на это смотрит.

И, возможно, дело было именно в этом — в принятии, в молчаливом согласии с ее властью, — но, выходя из комнаты, Октавия одарила меня змеиной улыбкой и легким движением запястья. После очередного приступа кашля я обнаружила, что ко мне вернулся голос.

Королевская гвардия вошла сразу после ее ухода. Их доспехи напомнили мне панцирь редкого серебряного ракообразного — ни кожи, ни стали, а более блестящий, чешуйчатый сплав, который переливался на сгибах суставов. Шлемы были такими гладкими, словно их черепа окунули в эту субстанцию. Лицо закрывал лишь прозрачный красный визор, и у меня мелькнула случайная мысль, что окажись я в ситуации, где придется сражаться с одним из этих людей, это будет единственная точка для удара моим клинком. Я была уверена, что ни одно оружие, созданное человеком, не сможет пробить то, из чего были сделаны их нагрудники и поножи.

Разве что Клинок Солнца. Мой клинок… которого у меня больше нет.

Мускулистые стражи вынесли тяжелые бочки с моим лайтом из комнаты, где-то в глубине души возник странный, щемящий стыд. Я запрокинула голову, уставившись в парящую под потолком люстру, сплошь покрытую жемчужной россыпью.

Как только дверь за ними захлопнулась, я тут же села, запутавшись в многослойных мягких складках своей юбки.

Мои две тени задержались, как всегда. Мэддокс с его холодными глазами-бусинками, резкой челюстью и короткими соломенными волосами стоял по стойке смиренно у моей двери, тот же тревожный мотив бессознательно вылетал из его носа. Вин, ковыляя, направился к умывальной и теперь возвращался с холодным компрессом для моего лба. Его колено сегодня болело сильнее — ведь я его пнула.

Я отвернулась от его протянутой руки.

— Не знаю, зачем ты утруждаешь себя. — Мое горло было хриплым от заклинания Октавии.

— А я не понимаю, почему ты каждый раз сопротивляешься, — промолвил он, но все равно приложил прохладный компресс ко лбу. Влажная прохлада приятно охладила мои виски.

Это был странный приказ, который Лазарь отдал моим двум стражам недели назад: держать меня здесь, в этой могучей нависающей башне, высоко над остальным дворцом — еще выше над обнесенным стеной столичным городом Люмеры, Солярис⁶, в котором, как я знала, меня и держали, но которого не видела ни крохи, если не считать головокружительный вид из моего единственного окна. Даже ценой моего здоровья и их собственного, как я узнала в первые недели своего пребывания здесь, когда я чуть не выцарапала Мэддоксу глаза в попытке сбежать, а он ударил меня по челюсти с такой силой, что мое лицо неделю восстанавливалось.

И все же, одновременно, служить мне. Создавать мне комфорт, ублажать меня айвовыми пирожными и ароматом можжевельника, изящными опахалами из перьев скопы7 в самый зной конца лета. Зажигать те удушающие, отвратительно сладкие сандаловые свечи каждый день. Главное — чтобы я не выходила из покоев, а в остальном — следить, чтобы я была довольна. Развлекать меня повторяющимися карточными играми, фруктовым вином и стопками и стопками книг, насквозь пропитанные восхищением властного и праведного Короля Фейри Лазаря Рэйвенвуда. Вершина героизма, справедливости и силы. Обожаемого и боящегося в равной мере. Какая же это чушь.

Связанная пленница и почетная гостья. Узница, которая вскоре станет королевской супругой.

Вин был более искусен в обхаживании, чем его напарник. Из них могла бы получиться хорошая команда, если бы они не питали друг к другу почти такой же ненависти, какую я питала к ним обоим.

Вин осторожно провел салфеткой по моей ключице. Я бы оттолкнула его, если бы у меня остались силы. К его чести, Вин никогда не позволял своей заботе становиться неуместной. Ну, или была настолько почтительной, насколько это вообще возможно, когда твоя основная работа — тюремщик и соучастник пыток.

Даже когда Вин держал руки при себе… я все равно яростно сопротивлялась ему. И Октавии тоже, даже зная, что мне никогда не сломить ее мучения. Потому что остановка — остановка означала бы, что я сдалась. И я отказывалась терять надежду, что однажды, даже если это будут столетия спустя, я могла бы узнать, каково это — быть свободной.

И когда сомнения подкрадывались, как сегодня, так яростно, я думала о кривой улыбке Кейна. Когда я визжала так громко, что они затыкали уши, или кусалась так сильно, что пускала кровь, его слова были теми, что звенели в моем сознании, как храмовый колокол. Это моя свирепая пташка. Какие когти. Какие жестокие, великолепные когти.

Я впервые услышала его всего несколько недель назад. Или, как мне показалось, это было несколько недель назад. Я совсем потеряла ощущение времени, запершись в этих комнатах с мраморным полом, обитых алой парчой. Лишенная света, все время одна, бледная от недостатка солнечного сна и хмурая от постоянного головокружения…Воображаемый голос Кейна в моей голове — вот и все, что у меня осталось.

Дверь моих покоев скрипнула, и от этого моя кровь застыла в жилах. Мэддокс высунул голову в щель, чтобы перемолвиться с кем-то снаружи, и я замерла, не дыша.

Прошла одна минута.

Затем другая.

В итоге он лишь молча кивнул и снова захлопнул массивные двери цвета антрацита⁸.

Я не позволила себе задуматься, что будет дальше.

— Она прибыла на несколько дней раньше, — бросил Мэддокс Вину. — Его Величеству требуется больше стражников. Останешься с ней, пока я помогу им?

— Конечно, — сказал Вин.

Но Мэддокс только нахмурился на него.