– Д…да.
– А теперь аккуратно распределите собранную энергию в форму щита. Делайте это мысленно и всё получится.
Я постаралась сосредоточиться, чтобы щит вышел по-настоящему светлым. Суть магии такова, что свет и тьма разные стороны одной энергии. Просто у кого-то лучше получается использовать одну или другую сторону. По идее, маг может использовать обе, но это сложно… Похоже, как работать и левой, и правой рукой. Если ты правша, то левой пользоваться можно, но, например, писать ей ты не будешь так же красиво и гладко, как и правой.
Вот и я, опытная тёмная ведьма со стажем в несколько сотен лет, создала корявенький светлый щит, еле дотягивающий до уровня второго курса.
– Блестяще! – оценил мои «навыки» инквизитор.
Я с сомнением посмотрела на нечто дырявое, едва ли напоминающее щит.
– Может, на сегодня достаточно? – с надеждой спросила я.
– Что вы! Мы только начали! – и голос такой… соблазняющий.
Помогите мне, тёмные боги! Инквизитор, заигрывающий с ведьмой, это нечто странное и пугающее. Был бы он не чист на руку, тогда понятно. Но Дэнис Верлицкий само совершенство! Гордость Церкви!
– Продолжим, студентка… Сафровски.
Эти его паузы перед моей фамилией напрягали. Казалось, миг – и он меня разоблачит!
– Давайте ещё раз! – в преподавательском энтузиазме воскликнул он, и мы начали снова. И снова эти его объятия, маскирующиеся под помощь.
И второй, и третий щиты у меня вышли провальными. А объятия инквизитора становились всё… крепче. Ещё немного и они совсем выйдут за грани приличий. Будь я в своём облике, это было бы понятно, но со скромной студенткой это выглядело пошло. Что за мерзавец!
Я вывернулась из его рук при четвёртой попытке создания щита.
– Простите профессор, вы меня смущаете. Давайте я сама попробую.
Верлицкий лишь загадочно улыбнулся и, сложив руки, отошёл немного в сторону.
– Конечно попробуйте, студентка… Сафровски.
Я сосредоточилась, разозлилась и создала вполне себе приличный щит.
– Великолепно! Я счастлив, что у вас получилось, студентка… Сафровски.
– Благодарю, – от его обращения ко мне уже во рту кисло.
– Только один вопрос, студентка… – я, видимо, очень мрачно посмотрела на инквизитора, так как он проглотил очередное обращение ко мне, но вопрос свой задал, – почему я вас смущаю? – и взгляд такой… вовсе не невинный.
Я сделала несколько глубоких вдохов. То ли он извращенец, то ли я сама себя в ловушку загнала. Если бы он меня разоблачил, было бы всё намного проще. Но сейчас… я должна вести себя как обычная студентка. Ну… почти.
– Профессор, – я подошла к Верлицкому очень близко, намного ближе допустимой нормы. И глядя снизу вверх (этот гад был намного выше меня), обиженно посмотрела на него, невинно похлопав длинными ресницами, – дело в том, что никогда прежде, мужчина, не будучи моим близким родственником, не касался меня так… интимно. Я понимаю, что вы ничего дурного не имели в виду, но… всё же это смущает.
И снова этот невинный взгляд и хлоп, хлоп ресницами. Шах и мат, Верлицкий. Ну и что ты сделаешь?
Если он меня узнал, то сейчас зло рассмеётся и простыми щитами я не отделаюсь.
Но Тёмный инквизитор лишь посмотрел на меня удивлённо:
– Прошу прощения, студентка Сафровски. Не подумал. Редко среди моих студентов девушки попадаются.
– Почему? – не сдержала я ни любопытства, ни облегчения.
Тот пожал плечами:
– Я обучаю старшие курсы, а девушки до них обычно не доживают. В смысле, – спохватился он, – я имел в виду, что девушки, как правило, заканчивают академию после третьего курса.