— Где вы живете? — спросил я.
Он дал мне адрес. На бульваре Линделл. Пока я записывал, Сэм положил кольцо с ключами на стол и вернулся на свое место.
Я сказал:
— Теперь вернемся к важному вопросу. Почему вы пришли в отдел по расследованию убийств?
— Я же объяснил вам, — произнес Купер. — Это была первая дверь, которую я увидел.
Зазвонил телефон, и Сэм взял трубку.
— Отдел убийств, Уиггинс.
Послушав некоторое время, Сэм сказал:
— Да, он сделал это. Спасибо за сообщение.
Повесив трубку, взглянул на Купера, потом на меня.
— Отдел информации с первого этажа, — сказал он.
Просто проверяли.
— Что? — спросил я.
— Парень у них интересовался, где находится отдел убийств. И теперь они выясняли, добрался ли он сюда. Они подумали, что, может, он слишком пьян, чтобы найти сюда дорогу.
Мы разом посмотрели на Джорджа Купера, который постукивал по пепельнице, старательно притворяясь, что не понимает, о чем говорит Сэм.
Я сказал Сэму:
— Узнай, есть ли у них какие-нибудь данные о нем.
Сэм снова подошел к телефону. Я внимательно следил за Джорджем Купером, пока Сэм сообщал его имя и описание в отдел информации. Избегая моего взгляда, мужчина старательно мял окурок в пепельнице.
В ожидании ответного звонка из отдела информации, мы продолжали расспрашивать Купера, но он все еще отказывался говорить, почему обратился в отдел убийств, вместо того чтобы остаться на первом этаже. Когда наконец позвонили из отдела информации и сообщили, что у них на нашего посетителя ничего нет, мы сдались. Мы решили взять его в Центральное Управление и посадить.
Поднявшись, я сказал:
— О’кей, Купер. Пошли.
— Куда? — поинтересовался он.
— Вниз. Вы ведь хотели в тюрьму, верно?
Поднявшись, Купер начал заполнять карманы своим имуществом.
— Ну, наконец, — сказал он. — Так трудно быть арестованным. — Он помолчал и покрутил кольцо с ключами. — Все в порядке, и я могу забрать свои вещи, не так ли?
— Пока, — подтвердил Сэм. — Их проверят внизу.
Купер рассовал остальные вещи по карманам и облегченно вздохнул:
— Теперь у меня больше нет причин для беспокойства. — заметил он.
— О чем? — спросил я.
— О неприятностях.