— Точно, поют где-то, — говорит Дин. — Неужто не слышишь?
— Ни хрена я не слышу! — говорю, а самого зло берет.
— Поют! — кричит Тэм. И эта мелюзга туда же! — Вот так: ла-ла-лаа…
— А ну тихо! — пытаюсь их успокоить, но Сим уже поет во все горло, а Тэм ему вторит, и все мои ребята стоят во весь рост лицом к болоту и слушают песню.
И тут я тоже услышал.
Странная это была песня. Вроде и слов в ней не было, а все равно — понятно.
Иди к нам, пели голоса. Здесь хорошо, спокойно. Вот оно, счастье. Забудь все, что было с тобой, и иди. Все беды кончились, пора отдохнуть. Иди к нам. Иди. Иди…
— Хорошо поют, — сказал Дин. — Пойду погляжу, — и двинулся было к огонькам, но я заорал:
— Стоять!
Я разом вспомнил все легенды о болотных огнях и о том, кто поет ночью в лесу. Я понял, что это всё. Но я надеялся удержать их.
— Эни! — сказал маленький Тэм. — Это она там поет, — и двинулся к болоту, а за ним Дин, и остальные, забыв обо всем, шли прямо в трясину, за проклятыми огоньками.
Иди к нам, пели голоса. Иди же скорее.
— Куда?! Стоять! На место, мать вашу! — я срывал голос, но никто даже не обернулся. Они шли туда, и я не мог их остановить.
Сим, стоявший до сих пор рядом со мной, шагнул вперед. Я схватил его за плечи. Я всегда был сильнее его, но тут он легко отпихнул меня и пошел туда. Мой друг Сим, ушел вслед за всеми.
Я кричал. Песня становилась все громче, я уже не слышал своего голоса. Потом я выбился из сил и упал лицом в потухший костер.
Они все ушли. А я не сберег их, не смог спасти, и мне оставалось только пойти вслед за ними. Песня все звучала у меня в ушах. Я встал и из последних сил побежал прочь, прочь, подальше от этого места. И так я несся по берегу реки, болото осталось далеко позади, а впереди я увидел крутой обрыв, но не стал сворачивать, а оттолкнулся от берега и прыгнул в глубокое темное ущелье.
Я лежал на скользких камнях, мне было холодно и больно, и значило это, что я еще жив. И еще мне было… странно. Это странное было во мне самом, во всем моем теле, и особенно чувствовалось в правой руке. Опять сломал, подумал я. Хотел было повернуть голову, чтобы осмотреться, но не смог. Так плохо мне еще никогда не было, но я почему-то был уверен, что скоро станет легче и, самое главное, я не умру. Не сейчас. Вот это и было самым странным.
Светало. Скоро взойдет солнце, подумал я, пора вставать. Заставил себя повернуть голову, посмотреть, что там с перебитой рукой.
Я увидел ее.
Я не узнал ее. Это была не моя рука. Я попытался встать на ноги — это вышло у меня как-то странно. Поднялся из ущелья — это далось мне неожиданно легко. Подошел к реке и посмотрел на свое отражение в воде.
Наверно, я должен был удивиться. Но я откуда-то заранее знал, что так и будет, только боялся поверить. Теперь убедился, что все, что случилось со мной — правда.
На берегу стоял человек. Сгорбившись, опирался двумя руками на посох. Увидев меня, старик испугался, но я посмотрел ему прямо в глаза, и он узнал меня.
— Ты дал слово, — сказал он.
Я чувствовал в себе силу и злость. Я мог сделать с ним все, что угодно.
— Я помню, — сказал я.
Добрый человек.
Небо на востоке светлело. Гуси, построившись клином, летели туда, где тепло и нет голода и войн.
— Куда ты теперь? — спросил он. — На юг?
— Хорошая мысль, — сказал я. — Сначала на север. Мы помолчали.
— Уходи подальше, за реку, — сказал я.