Русские солдаты в Северной Африке (1940–1945 гг.). Эль-Аламейн: неизвестные страницы войны: читать начало книги онлайн

В лагере ЛАС в начале шоссе из Каира в Александрию, на границе с пустыней, Пеняков провел целый год. Лишь в ноябре 1941 года, когда была снята осада Тобрука, два батальона ЛАС, в том числе и его, были переброшены в Восточную Ливию. Там они в течение четырех месяцев выполняли полицейские функции. За это время Владимир познакомился со многими шейхами местных племен. Все они ненавидели итальянцев и готовы были помогать англичанам. В начале марта 1942 года батальон Пенякова вернули в лагерь ЛАС под Каиром для отдыха.

Размышляя над ходом военных действий, Пеняков, опытный солдат, пришел к выводу, что командованию не достает оперативных и системных разведданных. Для того чтобы получать их, спорадических рейдов британских разведчиков в тыл противника было мало. Следовало создать в Киренаике (Восточная Ливия) целую сеть осведомителей из местных жителей. Его подчиненные для этой цели подходили как нельзя лучше. Да и установленные связи с шейхами племен могли быть полезными. А еще он прекрасно понимал, что Ахиллесова пята войск «оси» – это горючее. Его доставляли морем из Европы в Тобрук, Бенгази и даже Триполи, за многие сотни километров от линии фронта, и хранили на крупных нефтебазах. Уничтожь хотя бы одну из них – и фашисты забуксуют.

Обдумав все это, Пеняков предложил сформировать из бойцов ЛАС группу коммандос и забросить ее в Восточную Ливию, в тыл фашистов. Задача – создание разведывательной сети и диверсии на нефтебазах. Начальство согласилось. Две недели на базе ЛАС гремели взрывы: ливийцы учились обращаться с взрывчаткой. Потом Владимир отобрал для своей группы 22 солдата и одного офицера. В заместители ему дали англичанина. В апреле 1942 года группа коммандос ЛАС отправилась на задание. Английским радистам трудно было выговорить фамилию «Пеняков», и они дали Владимиру псевдоним. Назвали его «Попский».

Одиночное плавание

В качестве базы группы был избран оазис Сива неподалеку от границы с Ливией. Там же базировалась британская диверсионно-разведывательная группа, чьи патрули периодически совершали длительные рейды по Ливийской пустыне, в тылу противника. Захватив с собой двух ливийцев, Пеняков отправился с одним из патрулей в район, примыкающий с юга к Джебель Ахдар. Через это невысокое плато, протянувшееся до морского побережья, в ту пору проходила линия фронта. Выгрузив в пустынной долине оружие и боеприпасы, Пеняков остался там вместе с приданными ему двумя английскими радистами, а ливийцев отправил дальше на север, чтобы установить связи с местными жителями.

Гонцы Пенякова разыскали одного из влиятельных представителей наиболее крупного племени, Обейдат, шейха Али бу Хамада. Владимир был знаком с ним. Хамада имел дом в городе Дерна, на британской стороне фронта, а его стада паслись в районе, контролировавшемся фашистами, где он в это время и находился. Пеняков встретился с Хамадой и попросил шейха через его людей поставлять ему информацию. «Они должны стать нашими глазами и ушами», – сказал Владимир шейху. Ливийцы работали в итальянских штабах в качестве слуг, многие из них понимали по-итальянски и даже умели читать, о чем сами итальянцы и не подозревали. Офицеры штабов открыто обсуждали свои проблемы при ливийцах, оставляли при них на столах важные бумаги. Ночью на улицах слуги-ливийцы встречались с посланцами Хамады, которые передавали добытую информацию шейху, а тот, в свою очередь, передавал ее Пенякову.

Система заработала, однако вскоре оказалась под угрозой. Почувствовав поддержку англичан, ливийцы начали готовить восстание. Пеняков прекрасно понимал, что в военном отношении его результаты будут незначительны, зато итальянцы развернут карательные операции против местных жителей и разрушат тем самым созданную им разведывательную сеть. Он попросил Хамаду собрать шейхов племен и объяснил им, что на этом этапе восстание принесет больше вреда, чем пользы. «Мы поможем вашему восстанию, но оно должно начаться позже», – сказал им Владимир. Шейхи нехотя согласились.

Выполнив первую задачу, Пеняков вернулся в Сиву, забрал оттуда группу своих взрывников и вновь отправился вместе с ними в южную часть Джебель Ахдар. По данным его агентов, в местечке Аль-Кубба находилась большая нефтебаза, которую итальянцы практически не охраняли. В одну из ночей Пеняков сам отправился в Аль-Куббу и убедился, что на базу легко проникнуть. По его подсчетам, там хранился бензин, которого хватило бы для 200 танков на 12 дней. Еще через пару дней Пеняков проник на базу уже со своими взрывниками. Операция прошла успешно, база была ликвидирована. Чтобы итальянцы не обрушились с репрессиями на ливийцев, Владимир подбросил им карту, из которой следовало, что базу взорвали британские диверсанты.

Тем временем войска союзников отступили на территорию Египта. Плато Джебель Ахдар оказалось глубоко в тылу, и разведывать там стало нечего. Пеняков отправил своих взрывников с очередным патрулем диверсионно-разведывательной группы обратно в Сиву, а сам с двумя радистами и двумя ливийцами решил остаться. Он рассчитывал, что союзники вскоре начнут наступление, и тогда его разведывательная сеть вновь станет нужной. Пока же он хотел попробовать освободить хотя бы нескольких военнопленных.

Ливийцы сообщили Пенякову, что в Дерне находятся два лагеря военнопленных, не очень тщательно охраняемых итальянцами. Владимир решил сам отправиться туда. Близко подойти к одному из лагерей оказалось рискованно, второй же лагерь отлично просматривался с соседнего холма, где легко было укрыться. Там и обосновался Пеняков. Он обратил внимание на то, что в одном месте под колючую проволоку ныряла небольшая ложбинка, через которую мог проползти человек, причем ложбинка находилась довольно далеко и от прожектора, и от охраны.

Пеняков отправился к шейху Хамаде и договорился с ним, что тот будет принимать в своем доме пленных и потом отправлять их со своими людьми в лагерь Владимира. Потом Пеняков написал десяток записок с указанием ложбинки и путей отхода и попросил шейха, чтобы его люди, работавшие в лагере, передали это пленным.

Затея удалась. Вскоре в лагере Пенякова оказались около полусотни бывших пленных. И тут их чуть было не захватили итальянцы. Кто-то выдал Владимира, и фашисты отправили в сторону его лагеря патруль на бронемашинах. Но верные ливийцы предупредили Пенякова. Вся разросшаяся группа немедленно снялась с лагеря и отправилась в путь. Сложность состояла в том, что если все это время Владимир и его помощники передвигались на купленных у ливийцев лошадях, то теперь пришлось идти пешком. Старались выбирать гребни холмов, хотя и открытые, но недоступные для бронемашин. К тому же проводники итальянцев были людьми Хамады, и вели их так, чтобы дать возможность Пенякову уйти.

Через несколько дней тяжелейшего пути группа встретила английский патруль. От него Пеняков узнал, что оазис Сива оккупирован фашистами, а Ливийские арабские силы распущены. Но союзники удерживали оазис Куфра на юге Ливии, куда разведчики, вызвав по рации дополнительные грузовики, и доставили группу Пенякова. Оттуда он прилетел на самолете в Каир.

Стоял август 1942 года. «Одиночное плавание» Пенякова закончилось. В Ливии он провел пять месяцев. Но вскоре Владимир вновь вернулся туда.

2 сентября из оазиса Фаюм отправилась на запад диверсионная группа, в которую включили и Пенякова. Ей предстояло совершить налет на городок Барс на юге Джебель Ахдар, в районе, который хорошо знал Владимир. Там находился полевой аэродром и были расквартированы резервные итальянские части. Фашисты были застигнуты врасплох. Группа уничтожила 32 самолета, штаб, посеяла панику в казармах. Никто из англичан не погиб, но шестеро были ранены, в том числе и Пеняков. Одна пуля перебила ему палец на левой руке, и сопровождавшему группу врачу пришлось его ампутировать, другая попала в левую ногу. Когда группа благополучно возвратилась в Каир, Владимира отправили в госпиталь.

Командарм Пеняков

Провалявшись три недели в госпитале, Пеняков явился 14 октября в штаб 8-й армии. Атмосфера там была уже иной, чем прежде – спокойная, деловая. Ему сказали, что под Эль-Аламейном готовится наступление. В успехе никто не сомневался. Итало-немецкие войска вновь покатятся на запад, и степень их сопротивления преследователям во многом будет зависеть от поставок горючего. Как и прежде, везли горючее издалека – из Тобрука, Бенгази и даже из Триполи. Обеспечить полную безопасность перевозок на таком огромном расстоянии было невозможно. Так что, считали в штабе, нужна мобильная группа, которая парализовала бы поставки горючего войскам «оси» в Восточной Ливии, между Аджда-бией и Тобруком. Организовать такую группу и возглавить ее и поручили Пенякову.

Через неделю был издан приказ о формировании отдельного подразделения «М.Е. W.E. 866/1». Аббревиатура означала «Middle East, Western Egypt (Ближний Восток, Западный Египет)», а буква «I» за номером – «Independent (Независимое)». Штат определили в 23 человека – 5 офицеров и 18 солдат, причем уже англичан, а не ливийцев. Транспорт – четыре «Джипа», вооруженных пулеметами, и два трехтонных грузовика «Шевроле».

Новому подразделению дали рабочее название «Эскадрон разрушения № 1». Но для оперативного руководства со стороны штаба оно не подходило, ведь надо было скрыть задачу группы. Назвать ее предлагали и «Пустынными налетчиками», и «Горными крысами», но эти и подобные названия не нравились ни в штабе, ни самому Пенякову. Однажды, уже в начале ноября, когда подготовка к отбытию подразделения из Каира была в самом разгаре, курировавший группу офицер не без раздражения сказал ее командиру: «Придумывайте имя поскорее, а то мы будем просто называть вас “Личная армия Попского”».

А, собственно, почему бы и не так? Идея Пенякову понравилась. Доложили начальству. Возражений не последовало. Так Владимир Пеняков стал командармом, хотя и под псевдонимом.

По-английски название звучит так: «Popski’s Private Army», сокращенно «Р.Р.А.». Пеняков тут же приказал изготовить всем своим подчиненным особые лычки с этими тремя буквами. Поскольку «Личной армии» предстояло ориентироваться в пустыне по звездам, в качестве эмблемы группы ее командир выбрал астролябию – астрономический прибор, использовавшийся до изобретения секстанта и теодолита. У местного ювелира заказали эмблемы и на береты, и, крупнее, на каждую машину.

23 ноября 1942 года «Личная армия Попского» покинула Каир. С собой взяли пайки на 11 дней, бензин на 1500 миль и больше тонны взрывчатки. Сначала двинулись вдоль Нила на юг. В Асьюте свернули на юго-запад, к оазису Харга. Там дорога кончалась. Из Харги группе предстояло преодолеть 600 миль безжизненной пустыни и прийти в хорошо знакомый Пенякову оазис Куфра в Ливии, где была база британской диверсионно-разведывательной группы.

С командованием было условлено, что Пеняков получит в свое распоряжение радиста уже в Куфре. До нее же он должен был добираться без всякой связи с внешним миром.

Мало кто из бойцов «Личной армии» имел опыт поездок по пустыне. На «Джипах» же вообще никто не ездил: они только что поступили в армию. Первый день прошел хорошо: позади остались 60 миль. На биваке Пеняков приказал сначала осмотреть и, если надо, почистить машины и оружие, а уже потом идти ужинать. На костер собрали сухой кустарник. Спали прямо возле машин, завернувшись в одеяла.

Командир поднял свою армию на рассвете. По его словам, «один час, выигранный утром, стоит три часа движения перед закатом». Ехали не быстро: надо было еще привыкнуть и к своим машинам, и к каменистой, а местами и песчаной пустыне. Если одна машина отставала, то остальные ждали ее.

Часа в три дня один из грузовиков встал: оборвался ремень вентилятора. Запасные же ремни оказались и короче, и уже, чем требовалось. Пенякову ничего не оставалось, кроме как отправить гонцов на двух «Джипах» обратно в Харгу за нужным ремнем, попросив их, с учетом непредвиденной задержки, привезти еще продуктов и воды. Он рассчитывал, что они обернутся за три дня. Но ждать пришлось на день дольше: в Харге ремня не оказалось, за ним пришлось ехать дальше, в Асьют.

Ни жилья, ни дорог в пустыне не было. Карта же давала лишь общее представление о местности. Двигались по азимуту. На пути к Куфре надо было преодолеть плато Аль-Гильф аль-Кебир в том месте, где сходятся границы Египта, Судана и Ливии. По своим прежним поездкам в этот район из Наг-Хаммади Пеняков знал, что машинам плато не одолеть. Но в южной его части был узкий проход, своего рода Магелланов пролив, по которому могли пройти машины. Когда группа приблизилась к плато, командир оставил ее и сам с водителем поехал искать проход. Разведка оказалась удачной, но на нее ушел целый день.

На выезде из прохода Пеняков увидел следы автомашин. Они вели на запад, к Куфре. Как потом выяснилось, туда направлялась группа суданских солдат. Теперь сбиться с пути было уже невозможно.

К месту назначения «Личная армия» прибыла 4 декабря, через 11 дней после того, как покинула Каир, обогащенная опытом движения по пустыне и совместного решения возникавших по ходу маршрута проблем. Пеняков доложил об этом по рации в штаб армии и запросил указаний к дальнейшим действиям. К его удивлению, Восточная Ливия уже была освобождена союзниками от фашистов, фронт проходил у Эль-Агейлы, на границе Триполитании (Западной Ливии). Так что первоначальная задача группы, парализовать доставки горючего противнику между Адждабией и Тобруком, стала уже не актуальна.

Но до разгрома противника было еще далеко, и вскоре Пеняков получил новое задание: разведать возможность обхода оборонительной линии Марет на юго-востоке Туниса. Командование союзников было убеждено, что фашисты отойдут за эту линию. Она была построена когда-то французами, чтобы предотвратить вторжение итальянцев из Ливии в Тунис. Оборонительные сооружения простирались от морского побережья до гор, и штурмовать их «в лоб» означало понести большие потери. Командующий 8-й британской армией генерал Монтгомери предполагал, что в западной части примыкающих к линии Марет гор могут быть проходы, пригодные для того, чтобы танковые части обошли оборону фашистов и ворвались к ним в тыл.