— А потом… — голос Марии оборвался, и она снова закрыла лицо руками.
— Не торопитесь, дорогая, — мягко сказала Ольга, пододвигая Марии чашку чая. Но девушка покачала головой, отказываясь от напитка.
— Потом все случилось как в обычном мелодраматическом сериале смертных, — продолжила Мария, ее голос звучал с горечью. — Я уехала во Владивосток на ежегодную встречу с подругами. Мы после школы разъехались и договорились встречаться по очереди в городах, где живет кто-то из нас. И вернулась на день раньше, чем предполагала.
Она замолчала, ее пальцы сжали платок так, что костяшки побелели.
— И увидела… что мой жених, отец моего ребенка, изменяет мне с какой-то девкой. Прямо в нашей квартире. На нашей кровати.
Ольга сочувственно накрыла своей рукой ладонь Марии, ее взгляд был полон понимания.
— Дальше у меня случился шок, — продолжила Мария, ее голос дрожал, но она говорила, словно прорываясь через боль. — Я кричала, обзывала его, выкинула ту швабру из квартиры голой. Он пытался оправдываться, но я не хотела и не могла его слышать.
Она замолчала, ее дыхание стало прерывистым.
— И вот во время нашей ссоры… резкая боль, темнота в глазах. Очнулась я уже в госпитале под присмотром целителей. И там мне сказали, что нашего малыша больше нет.
Голос Марии затих до шепота, и по ее лицу снова полились слезы. Ольга не торопила ее, давая время собраться с мыслями.
— Родители, как мои, так и Петра, были просто раздавлены, — продолжила Мария, ее слова звучали тихо, но с глубокой горечью. — Его родители очень за него извинялись, со слезами просили за него прощения. Но сами сына не простили — выгнали из дома и отказались общаться.
Она вздохнула, чувствуя, как слезы снова подступают.
— Очень меня поддерживали, и я им благодарна за все, что они делали. Мама еле удержала папу, чтобы тот не покалечил Петра. Он переживал, как мне кажется, больше всех остальных. Ему даже с сердцем стало плохо.
Мария замолчала, ее взгляд был устремлен в пустоту.
— Петр, как мне кажется, раскаивается. Он много раз просил прощения. Но совместного будущего у нас больше не может быть. Я вернулась в родительский дом. В нашу с Петей квартиру я не смогла еще раз зайти — это было бы выше моих сил. Вещи собрали и перевезли мои родители.
Она вздохнула, чувствуя, как боль снова накатывает волной.
— Они нашли мне сразу же психолога. Я продолжаю и сейчас сеансы. Стало легче. Но боль не уходит. Она выворачивает меня изнутри. Постоянно. Она всегда в фоне есть, я ее иногда даже не замечаю. А когда все вспоминаю, она захлестывает с новой силой.
Ольга молчала, ее рука по-прежнему лежала на ладони Марии. В ее глазах читалось сочувствие, но также и что-то большее — словно она сама знала, что такое боль, и понимала, как она может разрушать изнутри.
Мария внезапно вздрогнула, словно очнувшись от глубокого сна. Ее взгляд снова стал осмысленным, и она словно осознала, что только что выложила всю свою боль перед человеком, который, по сути, был для нее почти незнакомым.
— Ох, Ольга Викторовна, простите! — воскликнула она, ее голос звучал с ноткой паники. — Я… я сорвалась! И столько времени у вас отняла! Простите, простите!
Она заметалась, словно пытаясь собрать свои вещи и убежать, но Ольга мягко, но твердо остановила ее, положив руки на плечи.
— Мария, Мария, успокойтесь, — сказала она, ее голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась сила. — Вы в стенах этого кабинета можете поделиться всем, что вас волнует. Я всегда буду на вашей стороне и поддержу вас.
Ольга слегка наклонилась вперед, ее глаза смотрели прямо в глаза Марии, словно пытаясь передать ей уверенность и спокойствие.
— И как преподаватель, и как женщина — я буду вас поддерживать! — она обняла студентку, ее объятие было теплым и утешительным.
Мария на мгновение замерла, затем расслабилась.
— Спасибо, Ольга Викторовна, — прошептала она, ее голос был тихим, но в нем чувствовалась искренняя благодарность.
Ольга улыбнулась, слегка отстранившись, но продолжая держать руки на плечах Марии.
— Вы не одни, Мария. И я здесь, чтобы помочь вам.
Анна
После долгого и напряженного дня, проведенного в облике Марии, Анна вернулась в квартиру, чувствуя себя выжатой, словно лимон. Ее тело было тяжелым, а голова гудела от переизбытка эмоций.