Квартира погрузилась в зловещую тишину, нарушаемую только прерывистыми всхлипами. Ольга Мезенцева — непобедимая, безупречная Ольга — рыдала, сжавшись в комок на полу. Сегодня она потерпела свое первое в жизни поражение, и это было хуже смерти.
Шмидт. Проклятый Шмидт. Все эти месяцы она ждала, терпела, как пантера в засаде — и вот он сам пришел к ней в кабинет. Она уже чувствовала вкус победы, когда…
«Мы ждем ребенка. Я сделал ей предложение».
Эти слова взорвали ее мир. Рука сама потянулась к магии — еще мгновение, и она бы размазала этого предателя по стене. Но что-то остановило ее в последний момент.
Может быть, страх увидеть в его глазах жалость.
Теперь она металась по квартире, срывая с себя украшения, швыряя в стену дорогие безделушки. Каждое движение обжигало — ведь где-то там он обнимал эту никчемную девчонку, гладил ее живот, строил планы…
Планы, в которых не было места Ольге.
Внезапно она замерла. Слезы высохли. В зеркале перед ней стояла не сломленная женщина, а хищница, почуявшая кровь.
План созрел молниеносно и безупречно, как все, что она делала.
Если нельзя вернуть его в свою жизнь — можно отнять его счастье.
Она медленно провела рукой по заплаканному лицу, оставляя на кровавые полосы — ногти впились в кожу глубже, чем планировалось.
Ничего. Скоро будет больно не ей.
Анна, настоящий момент
Лунный свет делал дорожки слез на бледном лице Ольги сверкающими, как бриллианты. В полумраке поляны ее фигура казалась призрачной, почти нереальной.
— Я совершила то, чего никогда не смогу себе простить… — Ее голос дрожал. — Я отняла у них ребенка. Очнулась слишком поздно. Но это ОН во всем виноват! Пусть страдает! Пусть узнает, каково это — потерять самое дорогое! А я… я буду спасать других. Каждого, кого предали!
— Спасать? Лишая их воли? Превращая в бездушные куклы?
— Я избавляю их от боли! — Ольга вскочила, глаза вспыхнули лихорадочным блеском. — Ты слишком юна, чтобы понять!
— Да, не понимаю, — холодно бросила Аня, делая шаг вперед. — Кто дал вам право решать, что чувствовать другим?
— Молчи! — Ольга взмахнула рукой, и воздух дрогнул от вспышки магии. — Я делаю это ради тебя!
— Я разве просила? — голос Анны звенел, как лезвие.
— Тебе это необходимо!
— Повторяю вопрос. Я. Просила. Вас. Об этом⁈ — каждое слово било, как молот. Аня намеренно усилила голос, демонстрируя полный контроль над собой.
— ЗАТКНИСЬ! — Ольга зажмурилась, будто пытаясь закрыться от правды. Ее пальцы впились в виски.
— Вашим безумным экспериментам пора конец, Ольга Викторовна. — Аня старалась достучаться до нее. — Вы не спасаете студентов. Вы убиваете в них жизнь.
— Они больше не страдают!
— Потому что больше НЕ ЧУВСТВУЮТ! — тот Анны стал резким от переполняющих эмоция. — Вы отняли у них самое человеческое — право любить и страдать. Жить. Даже если это больно.
— Почему ты… почему ты такая непокорная? — хищница наконец-то поняла, что с подопечной что-то не так.
— Да потому что ваша микстурка не сильно-то действовала все это время.
— Какая… микстурка?
— Ну вот давайте без этого! Когда вы сегодня заботливо поили меня «китайским чаем от друзей», неужели там не было ничего подмешано? Как инача объяснить то, что я без возражений с, по сути, чужой женщиной к Дьяволу на рога? В какую-то лесную избушку? — Анна откровенно кидала вызов хищнице.