– Ладно, так тому и быть. Что с твоей лодкой?
– Все нормально, уже завтра с раннего утра мы можем принимать горючее и провиант. Да и завтра же возвращаются последние из отпускников.
– Хорошо, берись за это дело. А сейчас, разумеется, пообедаешь с нами. Эрн, пусть принесут еще один столовый прибор.
После обеда один из офицеров штаба познакомил Шольтца с данными о потопленных судах, расписанием выходов подводных лодок с базы и ожидаемых возвращениях. Флаг-офицер в соответствии с этими данными отметил на настенной карте флажками положение своих и вражеских кораблей. После этого совещание было завершено.
В Страстную пятницу 1941 года U-108 пробивалась на север сквозь бушующие волны, держа скорость 12 узлов. Ей предстояло буквально искать иголку в стоге сена. Поиск этот она начала от границы вечных льдов. Вахтенные на мостике натягивали на себя все, что только можно из одежды. Волнение на море не стихало. Низкие штормовые тучи предвещали, что оно может только ухудшиться.
– Ребята, идем как по ухабам, так что привязывайтесь там! – приказал командир очередной смене вахтенных, поднимающихся в рубку.
Тем предстояло провести несколько следующих часов вахты на штормовом ветре силой в 7 баллов. Видимость ухудшалась с минуты на минуту. Затем пошел снег. Перед идущей в надводном положении лодкой словно бы воздвиглась горизонтальная стена. Не было никакой возможности разглядеть что-либо впереди по ее ходу, небо совершенно исчезло. Высокие волны с грохотом разбивались о рубку, вздымались вверх и захлестывали вахтенных. Форштевень подводной лодки то и дело с шуршанием разрезал льдины. Усилившийся снегопад еще плотнее окутал субмарину почти непроницаемой для взора стеной снега. Но вот она, казалось, достигла самого центра шторма. Ее стало мотать и бортовой, и килевой качкой, многотонные массы океанской воды обрушивались на палубу.
Клаус Шольтц обвел взглядом лица матросов своего экипажа, которые как будто ждали от него некой команды. И он отдал ее:
– Стоять по местам к погружению! Уходим на 50 метров!
Субмарина ушла под воду и стала на ровный киль на глубине 50 метров. Включив электромоторы, она двинулась вперед малым ходом.
– Командир – акустику: следить за водным пространством. При любом шуме винтов докладывать немедленно!
С рассветом командир подлодки уже стоял на мостике, поскольку в этом районе можно было рассчитывать на появление еще неизвестного крупного корабля. Спустившись затем вниз, от отдернул складывающуюся шторку, заменявшую дверь в его каюту, и стянул с плеч меховую куртку. Затем поднял крышку маленького стола, сел на койку и открыл «Журнал боевых действий», чтобы занести туда обстановку. Спустя некоторое время перечитал написанное: «Курс 2°, средний ход. Снежные заряды, ветер крепчает, надвигается шторм. Лодка в погруженном положении минует центр урагана».
Через четыре часа командир снова появился в центральном посту, хотя его никто не будил.
– Как там дела, Шмидт? – спросил он старшего механика лодки, опытнейшего подводника и инженер-капитан-лейтенанта.
– Все нормально, герр капитан-лейтенант, – ответил тот.
– Тогда всплываем и осмотримся! Вахтенных в рубку! Обязательно в зимнем обмундировании, а то там все никак не успокоится!
Когда подводная лодка всплыла, Клаус Шольтц первым поднялся в рубку. Все еще обильно шел снег, но центр урагана уже остался за кормой. Лодка вибрировала от ровного гула дизелей. Впередсмотрящие обшаривали биноклями пространство перед лодкой и по ее бортам. На полной скорости подводная лодка скользила по поверхности моря.
– Силуэт по правому борту, 10 градусов! – перекрывая свист ветра и рев волн, доложил вахтенный правого борта.
Шольтц нашел взором силуэт, всмотрелся сквозь оптику своего бинокля и чуть позже был совершенно уверен, что речь идет об очень крупном судне. Было ли это гражданское судно или военный корабль, сказать пока что было невозможно. Однако это должно было вскоре проясниться.
Когда подводная лодка приблизилась к замеченному судну, команде, которая уже стояла по боевой тревоге, было объявлено, что лодка будет выходить на позицию для атаки.
U-108 теперь двигалась на границе видимости курсом параллельным курсу замеченного крупного судна. Лодка находилась на 67°45' северной широты и шла практически у самой границы паковых льдов[50].
– Он поворачивает, черт возьми! – произнес боцман, первым заметивший, что силуэт большого судна развертывается и становится уже.
U-108 повторила маневр, но силуэт судна уже практически превратился в тонкую черту, а затем и вообще пропал из вида.
Дав двигателям полный ход, лодка попыталась приблизиться к тому месту, где наблюдалось судно. В напряженном ожидании прошло полчаса, затем 40 минут.
– Снова вижу его! Впереди – верхушки мачт! – облегченно доложил боцман, снова заметив все тот же пароход.
Они догнали пароход быстрее, чем рассчитывали, по всей видимости, он снова снизил свой ход до малого.
– У судна дымовая труба, герр капитан-лейтенант. Очевидно, это пассажирский теплоход, переоборудованный во вспомогательный крейсер с хорошими машинами, – доложил помощник командира.
– Регистр судов в рубку! – приказал Шольтц.
Однако тщетно он листал толстенный справочник, пытаясь идентифицировать судно по его надстройкам.
– Имей это судно две трубы, то я бы сказал, что это Rajputana, – пробормотал второй помощник.
[50] Паковый лед – морской лед толщиной не менее 3 метров, просуществовавший более 2 годовых циклов нарастания и таяния.