Похоже, существо посетили те же мысли. На его морде расплылась довольная ухмылка.
– Гоножу нужна эта девчонка, – торжествующе прошипело оно, и от меня не укрылось, как вздрогнул Иштван при звуке этого имени. Чего уж там, меня саму передёрнуло от непонятного омерзения, – и он не перед чем не остановится, чтобы заполучить её.
– Гонож… – процедил Иштван. Его рука, придерживающая меня за плечи, ощутимо напряглась, словно он хотел усилить мою защиту, – зачем ему Василиса?
Существо мелко захохотало и затряслось.
– Ты ещё не догадываешься, – с мстительным удовлетворением пробормотало оно, – или же давно догадался, просто отказываешь признавать очевидный факт?
Я всё больше и больше теряла нить рассуждений. О чём оно говорит?
Однако, в отличие от меня, Иштван, кажется, всё понял.
– Значит… – начал он.
Глава 40
Иштван
– Значит, Гонож, – сказал я.
Когда я услышал это имя, внутри всё перевернулось. Прошлое хлестнуло по глазам раскалённой плетью, и в памяти как никогда ярко загорелся образ Вероники.
Ведь именно в её смерти был повинен Дахемский ковен – ведьмы и колдуны, что поклонялись Гоножу, лесному царю, отвратительному отродью, повелителю чудищ из самых глубин непроходимых чащ. Именно они под предводительством верной Фелиции Батори, самой неистовой последовательницы Гоножа, убили Веронику и попытались представить убийцей меня.
Они лишили меня всего. А я, похоже, был чересчур беспечен. Мы с Рейнольдом Альваресом схватили Фелицию Батори и сделали так, чтобы она больше никому и никогда не причинила зла. Я основал Корпус Инквизиторов и объявил охоту и на остатки ковена, и на других тёмных колдунов и ведьм…
Только всего этого оказалось недостаточно.
Только я оказался слишком беспечен. Каким-то образом кому-то из ковена удалось пробраться в Академию, а из-за меня едва не пострадала Василиса. Если бы я не почувствовал, что ей грозит опасность и это чувство не привело меня сюда, одним богам Алькарты известно, куда бы её забрали.
«Ты догадываешься», – сказало то мерзкое существо и было право. Я догадывался – какой-то частью своего сознания. Но другая яростно протестовала против этого факта и не желала его признавать.
Истинность – чушь.
У меня нет никаких истинных.
Моя способность любить исчезла из этого мира вместе с Вероникой.
Всё остальное – просто совпадения. Те эмоции, которые будит во мне Василиса – всё, что угодно. Привязанность, уважение, тепло, приязнь – я готов подобрать тысячу названий, но это не любовь.
Словно услышав мои мысли, Василиса слегка отодвинулась и недоверчиво взглянула на меня.
– Алдериан-тар? – недоумённо спросила она, – всё в порядке? Вы вдруг замерли на полуслове.
Я посмотрел на неё, и меня окатило искрящимся золотистым сиянием, окутывающим её фигуру. На мгновение я растворился в нём, но скрежещущий голос прислужника Гоножа вырвал меня из оцепенения.
– Очень правильный вопрос, девочка, – проскрипел он, – с тех пор, как появилась ты, у нашего великого драконьего инквизитора всё стало далеко не в порядке…
Я выбросил вперёд руку, и пламенная речь мерзкой твари оборвалась на полуслове. Существо замерло, разинув рот, и только глаза напряжённо вращались, высматривая меня.
– Василиса-тар, – негромко сказал я, повернувшись к девушке, которая потрясённо наблюдала за происходящим, – эта опасность миновала, но, похоже, обстоятельства изменились. С этого момента я лично беру на себя заботу о вашей безопасности. Пожалуйста, отнеситесь к моим словам серьёзно.
Глаза Василисы стали ещё больше, и она сказала…
***
Василиса