– Это он.
– Я бы с удовольствием вызвал следователя Альвареса на допрос, но это стало невозможным после того, как он покончил с собой незадолго до начала судебного процесса. Похоже, детектив Альварес понял, как плохо он вел ваше дело, даже если его начальство этого и не признало.
– Протестую.
– Принято. Продолжайте, мистер Ланкастер.
– Александра, неважно, насколько хорошо работали штат Вирджиния или полицейский департамент Макинтоша в дни и недели после того, как они вытащили вас из дома в наручниках, а камеры новостных каналов засняли каждую деталь. Неважно, насколько хорошо они справились с задачей после того, как публично обвинили вас в убийстве своей семьи. Неважно, насколько хорошо они работали после того, как несколько недель заголовки газет называли вас пустоглазой девчонкой, убившей свою семью. Неважно, что было после того, как экспертиза доказала, что не вы нажимали на спус в ту ночь. Все, что они сделали после всего этого, не имеет значения, потому что ущерб уже был нанесен, не так ли?
Александра тяжело сглотнула.
– Да.
– Давайте поговорим об этом. Давайте поговорим о том, какой вред причинил вам полицейский департамент Макинтоша. – Гарретт вернулся на свою трибуну. – Александра, скажите суду, сколько вам лет?
– Восемнадцать.
– А сколько вам было в ночь на пятнадцатое января?
– Семнадцать.
– Через неделю вам исполнилось восемнадцать, верно?
– Да. Двадцать второго января.
– Значит, в то время, когда все это произошло, вы учились в последнем классе школы?
– Верно.
– После того как вас выпустили из колонии для несовершеннолетних и сняли с вас все обвинения, вы вернулись в школу на весенний семестр?
Александра покачала головой.
– Нет, я не вернулась.
– Почему?
– Я пыталась, но каждый день в школе меня ожидали камеры и репортеры.
– Камеры и репортеры? Каждое утро ждали вас в школе, чтобы расспросить о той ночи, когда была убита ваша семья?
– Да.
– Они обвиняли вас в том, что убийство сошло вам с рук.
– Некоторые из них, да.
– А другие ученики вашей школы как к вам относились?
– Я растеряла всех своих друзей, потому что… Наверное, со мной было слишком тяжело общаться. Ребята называли меня Пустые Глаза.
– Пустые Глаза. Откуда взялось это прозвище?
– Репортерша, которая была там в ту ночь… в ту ночь, когда полиция вывела меня из дома… она сняла меня на камеру, и на снимке мои глаза выглядели впалыми и… пустыми, как я понимаю. Поэтому она стала называть меня «Пустые Глаза» во время репортажей.
– Прекрасно. Тяжело было получить такой ярлык?
– Тяжело.