– Это подделка? Вот почему ее никто не украл!
– Золото настоящее.
Гу Фен удивился еще сильнее.
– Тогда как она просто может висеть снаружи? Даже ни один стражник не охраняет.
– О чем это говорит?
– О чем? – растерялся Гу Фен.
– О страхе. О том, что власть магистрата Жоу в этом месте настолько велика, что воры не рискуют действовать даже ради такого куска золота.
– Или же тут нет воров! – вставил свое веское слово Ер, выбравшийся из повозки и вставший сзади.
– Ты разве не видел только что нищих на улице? – не оборачиваясь, произнес Ю Си. – Думаешь, им моральные принципы воровать не позволяют?
– Может быть… – протянул Ер.
– Так, значит, табличка поддельная? – сделал вывод Гу Фен.
– Нет… Сама табличка подлинная, именно такие и делают. Но вот тут сверху откололся край. Должно быть, магистрат Жоу обрамил ее золотом, чтобы укрепить. Как, говоришь, называется этот город?
– Хушуэй. Что-то не так, командующий?
Гу Фен следил, как Ю Си раз за разом задумчиво проводит пальцем по сколу.
– Этот скол мне знаком. Это особенная табличка. Вот только она была выдана не Жоу. Это табличка генерала Чи Вана, он получил ее вместе с почетным титулом «доблестный генерал». Ею он ударил главного евнуха – распорядителя церемонии. Этот поступок стал началом «тихой чистки», благодаря которой удалось избавиться от всех продажных чиновников двора. Табличка выскользнула у него из рук, и небольшой кусочек откололся. Император намеревался заменить ее, но генерал Чи Ван пожелал оставить эту на память. К сожалению, по личным причинам он отказался от должности при дворе нового правителя и, подав в отставку, отправился в родной город в скромной должности магистрата. Это было десять лет назад. Теперь я припоминаю, что его родной город назывался Хушуэй.
Пока старейшина пика Славы совершал приготовления на кухне, Шен умудрился скрутить волосы в гульку на макушке (кривовато, но вполне сойдет, чтобы мокрые пряди не мочили спину) и переоделся в принесенные мечником одежды. Теперь оба они, и Шен, и Муан, походили на странствующих наемников. Одежда была простая и тусклая, но чистая и добротная. Для Шена мечник нашел комплект с высоким воротником – почти полностью скрывающим черный ошейник.
Потянувшись в новых одеждах, Шен удостоверился, что они нигде не сковывают движения, и остался доволен. Взгляд его упал на ворох мокрого и грязнющего заклинательского облачения, которое он с отвращением скинул, как только вернулся с купания в запруде. Тут он спохватился, бросился к одежде и спустя несколько секунд выудил из нее свернувшуюся от воды стопку бумаги. Дневник дяди, бывший в плачевном состоянии еще при первом попадании в его руки, теперь представлял поистине трагичное зрелище. Шен принялся аккуратно разделять слипшиеся, сморщенные листы и раскладывать по всем горизонтальным поверхностям.
Закончил он через добрых полчаса, когда Муан уже стал покрикивать ему со двора. Шен поправил пояс с притороченным слева Смертельным лакомством и бодро вышел во внутренний двор. Муан как раз расставлял чайные принадлежности на уличном столике.
Шен присел на край столика, а Муан, подняв взгляд, замер, с интересом его рассматривая.
– Что-то не так?
– В этой одежде и с этой прической ты словно другой человек…
– Ну и хорошо, – усмехнулся Шен, потянувшись к лепешке. – А то меня всегда раздражало, как все реагируют: «О, заклинатель идет!»
Наслаждаясь мирным совместным утром, Муан с улыбкой разлил чай по пиалам.
– Где Ал? – наконец решил уточнить Шен. – И где ты разместил Лева?
– В лечебнице на краю города, – ответил мечник на оба вопроса.
В это время утро Ала:
– Малец, подай водички.
– Малец, помассируй мне ноги.