Жизнь не-Ивана: читать начало книги онлайн

Я боялся что-либо ответить и просто молчал, глотая соленые слезы, которые мне не удалось сдержать.

– Мужчина должен нести ответственность за свои поступки. – Отец оттянул мне ухо и выдохнул прямо в лицо. Его глаза налились кровью. – Скажи спасибо, что я не скинул тебя со скалы.

Я мучился от боли, мое ухо горело, но надо было терпеть. Я знал, что заслуживаю намного большей кары.

На следующий день Ася с семьей уехала из аула и больше никогда в него не возвращалась, ее каникулы оказались короче, чем предполагалось. Меня же отец повел к каменщику и отдал в услужение до конца лета. Я шел к нему с криками первых петухов и помогал ему до тех пор, пока ночь не покрывала горы.

К чести Мусы нужно сказать, что он не был со мной строг. Он понял, что наша детская шалость не от зла, и простил меня, но к своему сыну больше не подпускал.

Кадр 5. Свеча

От Аси остались только воспоминания. От Веры – бутылки. Мы с ней не съезжались, но каким-то непонятным для меня образом вечеринки с ее друзьями всегда происходили у меня. Она говорила, что у меня просто больше места. Наверное, так и есть.

В бутылке из-под вина догорала длинная белая свеча. Тоже осталась от Веры. Я зажег ее, чтобы не сидеть в темноте. В доме снова отключили электричество, уже третий раз за неделю. Это напомнило детство, когда мы сидели без света часами. Мама доставала самодельную толстую свечу, ставила ее на металлическую тарелку и зажигала, превращая ее в центр нашего мироздания. Вечер всегда был беззаботным и тянулся бесконечно. Казалось, что минуты в горах протекают иначе.

Комнату наполнял зыбкий свет и погружал меня в сон. Я боялся ему отдаться – опасался, что тогда ночью меня настигнет бессонница. Я вышел в кухню, светя перед собой фонариком на телефоне. Соорудив нехитрый бутерброд из трехдневного хлеба и халяльной колбасы, я принялся за него. Мысли накатывали, как огромные волны во время цунами, названного «Неудачник», и хотели меня снести. Строго говоря, по современным меркам неудачником меня назвать было нельзя. Я умудрился окончить университет, устроиться на работу и даже купить квартиру. Пусть мне и предстояло выплачивать за нее ипотеку ближайшие тридцать лет. Отец до сих пор мне это припоминал, считая кредиты харамом.

– Игры со временем не приведут ни к чему хорошему, – говорил он, пока я делился планами закрыть ипотеку всего за семь лет. – Наша молодежь совсем обрусела.

Не уверен, что нынешних двадцатилетних можно назвать обрусевшими, скорее наоборот. Мое поколение – допустим, но следующее – другое. Парни отращивают бороды, девушки носят никабы. Молодые поучают стариков, которые из года в год наряжают елку на Новый год. Но спорить с отцом еще и об этом мне не хотелось.

– Это первый и последний раз, – пообещал я ему. – Больше никаких кредитов. Но сейчас я должен купить квартиру.

Я осознавал, что отцу сложно понять меня. Ему не приходится при каждом поиске жилья морщиться от объявлений «сдаем только славянам» и надеяться, что если тебя посчитают «хачом», то хотя бы «хачом» интеллигентным. Каждый раз при звонке владельцам квартир я ждал заветного вопроса: «А вы откуда?» – и честно отвечал на него, замирая на несколько секунд. Эти секунды длились для меня бесконечно, и так же бесконечно я их ненавидел. Наверное, из-за постоянного унижения и накатывающих волн стыда я работал больше других. Я хотел как можно быстрее выйти из замкнутого круга одобрения, когда незнакомый человек решал, будет ли у меня жилье на ближайшее время. На фоне квартирного безумия вопрос со страхованием машины раздражал чуть меньше, но был не менее странным аспектом моей жизни. Однажды, когда я поделился с Верой новостью о том, что очередная страховая компания отказала мне из-за моей прописки, она подняла брови и воскликнула:

– Подожди, но ведь это же Россия! – Она никак не могла осознать то, что было вне ее реальности.

– Добро пожаловать в мой мир, – рассмеялся я, хотя мысленно крушил все вокруг и вел себя именно так, как от меня ожидали все эти снобы, морщащие нос при виде страницы с отметкой о регистрации в моем паспорте.

Вера еще пару дней возмущалась и рассказывала всем на работе о дискриминации, на которую ей открыли глаза. Потом все забыла, как забывает любой светлокожий и светловолосый человек, который выглядит как русский в понимании поп-культуры. Такому человеку не нужно задумываться о том, что такое расизм, ведь в его мире этого понятия просто не существует.

Кадр 6. Ловец джиннов

Электричества не было до самого утра, а сон решил меня покинуть в отместку за то, что я не поддался ему раньше. Решив не тратить время попусту, я потянулся за ноутбуком. Включив его, увидел, что зарядки чуть больше восьмидесяти процентов. Хватит, чтобы написать хотя бы тысяч пять знаков. Я стал печатать, погружаясь в это странное состояние, когда история льется сама. Она как будто уже существует отдельно от тебя. Ты просто должен успеть ее записать, пока она не сорвалась с крючка.

Так утром я обнаружил, что начал повесть. У нее есть начало, но еще нет внятного конфликта. Вполне сгодится для того, чтобы хоть что-то показать куратору курса по литературному мастерству, на который я исправно ходил уже два месяца.

Идея с рассказом про Турпала пришла мне, когда я вспомнил сказки матери. Они всегда были полны джиннов и дэвов. В детстве я был совершенно очарован этими существами. Силился понять, как же это они умудряются жить параллельно с нами – людьми – и при этом оставаться неосязаемыми. Я ходил за мамой по пятам, требуя объяснений.

– Джинны не поддаются познанию человеческими органами чувств. – Мама взмахнула рукой. – Видишь? Возможно, сейчас моя рука прошлась по картине в доме джиннов, но я этого не знаю. Ты не знаешь. Никто не знает.

– Но ведь они видят нас? Они же понимают, что мы есть?

– Они – да.

– Почему тогда мы не можем видеть их?

– Так решил Аллах. – Мама возвела руки к небу. – Нам остается только довериться Его мудрости.

– Я очень хочу увидеть джиннов, – произнес я после недолгих раздумий. – Может, я попробую их поймать?

– Не стоит. – Мама погладила меня по щеке. – Вдруг они унесут тебя с собой?

– А они могут? – Я испугался, представив, что никогда больше не увижу родителей.

– Они лишают человека разума. И тот перестает находиться в нашем мире.

Мысль о том, что, кроме нас, на этой планете живут другие существа, никогда не оставляла меня в покое. После знакомства с Пиратом я стал думать, что он одержим джиннами, которые увели его в свой мир. Именно по этой причине в нашем мире он не может произнести ни слова, только бесконечно мычать.