– Эй, здесь же кромешная тьма, почему ты бродишь один? – наконец спросила Се Яцзюнь. Голос ее прозвучал отрывисто и трусовато, но сама постановка вопроса выглядела так, что, казалось, единственной законной хозяйкой этой территории является она. На самом деле ей хотелось спросить подростка, за что тот изувечил ее брата, но она этого не сделала. Однако мальчик, словно обо всем догадавшись, произнес:
– Про-прошу прощения, я… я… в тот день я не специально!
И пускай говорил он сбивчиво, это были те самые слова, которые она мечтала услышать больше всего. Наверняка он сильно нервничал, поскольку говорил сумбурно и даже заикался. Зная, что в темноте ее все равно не видно, девочка поджала губы, чтобы не рассмеяться.
– Странно, – произнесла она, – неужели это заразно? Не успел угоститься едой из дома Бай Сяолань, как тоже заикаться стал?
С этими словами она вдруг не по-доброму хихикнула.
Мальчишка почти наверняка весь залился краской и теперь не знал, куда деваться от стыда. Он сконфуженно приподнял одну ступню и принялся ею чесать об икру другой, напоминая петуха. Глядя на его мученический и в то же время потешный вид, Се Яцзюнь поняла, что слегка переборщила со своими шуточками. А он мало того что выделывал кренделя ногой, так еще и почесывал черепушку, всем своим видом демонстрируя полное невежество и наивность. Пока он так чухался, ей вдруг показалось, что он превратился в себя маленького; выглядел он при этом уморительно и даже немного придурковато.
– Эй, а чего же ты тогда убежал?
– Я, я, я на-напугался. В любом случае я виноват, нет мне прощения.
– Председатель Мао говорит, что главное – уметь признавать и исправлять свои ошибки!
– Я клянусь перед председателем Мао, что больше никогда не стану убегать!
– То есть, другими словами, ты и впредь будешь хулиганить?
– Нет, нет, конечно же нет…
– Лю Хо, ты, кстати, еще не объяснил, почему тайком прятался в этой роще. Неужели снова что-то задумал?
– Нет, нет, я просто выгуливал Пчелу. После возвращения ее заперли в чулане, чтобы зря не гавкала, поэтому за эти два дня она сильно настрадалась.
– О, так, оказывается, они с Танком – товарищи по несчастью. Честно говоря, моя мама тоже запретила выводить Танка на улицу, чтобы он снова не накликал беду.
– А кто такой Танк?
– Глупый! Разумеется, собака, не ты же.
– То есть твоего пса зовут Танк?
– Да, потому что раньше он служил в армии. Мой отец говорит, что у него как у настоящего героя много выдающихся заслуг, но из-за ранения ему пришлось отойти от службы.
– Неудивительно, что у него такой свирепый вид! А как, кстати, глаз у твоего брата, поджил?
– Все в порядке, скоро совсем поправится.
– Я… я хотел бы лично извиниться перед ним.
– Считай, что уже извинился, просто моя мама сейчас очень рассержена.
– Так пусть и отругает меня как следует, а еще лучше – побьет, я только обрадуюсь, правда!
– Неужто ты такой смелый?
Так, слово за слово, они еще немного поговорили, хотя на самом деле этот разговор по большей части состоял из ее вопросов и его ответов. Атмосфера понемногу разрядилась и стала теплее, Се Яцзюнь удалось кое-что узнать о его жизни:
Лю Хо был единственным сыном в трех поколениях семейства Лю.
По сути, он считался наполовину сиротой.
Его мать умерла очень рано.
В настоящий момент даже отец не знал, куда пошел Лю Хо.