Призрачная империя: читать начало книги онлайн

– Покойному.

– Что? – Я опешил на мгновение, а потом нахмурил брови и сжал кулаки, осознав смысл сказанных незнакомцем слов.

– Покойному императору. Так, уточнил одну важную деталь. Знаешь ли, Петр, но здесь, на грани рая и ада, ты не имеешь былой власти, которой, должен напомнить, как таковой и не было. Так, обычная малолетняя марионетка, которой потакали, как могли, затуманивая разум алкоголем и полуголыми девицами. Или тебе по душе родственная кровь, не так ли?

– Заткнись! – прошипел я, чем вызвал только низкий гортанный смех незнакомца, который скривил уголок рта и обнажил зубы. Только сейчас осознал, что женщины, уединившейся с ним, нигде не было поблизости, даже звуки, казалось, стихли, оставив лишь всепоглощающую тишину под удары собственного сердца.

– А где девушка?

– Какая? – удивленно наигранным голосом спросил мужчина и сделал шаг вперед, сокращая между нами расстояние, отчего я отшатнулся и зацепил ногой кресло, в котором сидела служанка. – Со мной никого не было. Тебе, должно быть, показалось.

– Когда я очнулся, ты сидел на диване с пышногрудой женщиной, рассказывая какие-то небылицы. Потом вы, должно быть, решили уединиться…

– Но-но-но, разве детям можно говорить подобные вещи в присутствии взрослых? За это можно получить пару ударов розгами или… – улыбка на лице мужчины расцвела, как бутон ядовитого цветка, – подарить свой поцелуй себе подобному.

– Что? – недоуменно спросил я, пытаясь понять, что имеет в виду сошедший с ума незнакомец. – Что ты такое несешь?

Он только вскинул голову вверх, призывая обернуться. Я сделал, что было велено, и почувствовал, как желчь подкатила к горлу – девушка, что вжималась в кресло, исчезла – на ее месте, скрестив ноги, сидел скелет в разорванном платье, сквозь дыры на котором виднелись кости. Он улыбнулся и клацнул челюстью, прислонив ладонь ко рту, посылая что-то по типу поцелуя. Я сделал пару неуверенных шагов назад, но наткнулся спиной на мужскую грудь – вскрикнув, обернулся и увидел, как незнакомец стирает кровь с губ, размазывая по лицу, и стальная хватка тут же объяла мои руки в плотное кольцо. Попытался вырваться, но этим лишь развеселил сумасшедшего, в глазах которого плясали черти, ликующие от основного пира – душ грешников. Послышался звук ударяющихся друг о друга костей – скелет, поднявшись с кресла, медленно приближался, протягивая костлявые руки навстречу. Я попытался вскрикнуть, но он резко подался вперед и прислонил пальцы без плоти к моему рту, второй рукой вцепившись в затылок, сжав волосы и потянув назад.

– Второй раз умирать не так больно. Поверь тому, кто погибает и перерождается множество раз. Позволь похоти проникнуть в твое нутро и завладеть разумом. Один поцелуй – и все кончено.

Я плотно сжал губы, не позволяя скелету коснуться их, и начал дергаться, пытаясь освободиться из хватки. Мужчина игрался – то отпускал, то сжимал запястья с новой силой, а тварь в платье молчаливо ждала и смотрела своими пустыми глазницами в опасной близости, выжидая подходящего момента. Я замотал головой так яростно, что не сразу почувствовал, как скелет вцепился костлявыми руками в мое лицо, заставляя рот раскрыться, – испугавшись, поддался инстинкту, ощущая холодные кости на разгоряченной плоти. Я замычал и затопал ногами, но хватка незнакомца была равносильна стальным силкам, а вместо скелета увидел Елизавету – ту, что сделала меня своим пожизненным рабом при жизни и после смерти.

– Не сопротивляйся, Петр, это делает плоть жертвы жестче. Поцелуй меня и последуй в ад, где тебе самое место.

Но я не слышал ничего, лишь следил за тем, как губы Елизаветы, такие манящие и любимые, влекли к себе. Подорвавшись, впился в них поцелуем и в следующее мгновение рухнул на пол от дикой боли, будто все внутренности заполнили лавой и оставили полыхать.

– А ты говорил, что не сработает.

Я едва ли нашел в себе силы поднять голову и рассмотреть, кто произнес эти слова. Облик Елизаветы растворился в воздухе, оставив лишь темное существо с рогами, копытами и хвостом, который, судя по морде, напоминал распотрошенную свинью.

– Не паясничай, для чего было прикидываться скелетом?

– Чтобы повеселиться, конечно! Люблю играться с жертвой перед тем, как утащить за собой в ад.

Гадкий смех прокатился по комнате. Меня вырвало на пол вином. Существо брезгливо взвизгнуло и лягнуло копытом в висок – я рухнул на пол, коснувшись рукой рвотной массы, что вызвало новую волну веселья у беса. Перед глазами все плыло, тело ломило так, будто не умирал. Грубая хватка за подбородок заставила встрепенуться и подтянуться на дрожащих руках. Встретившись взглядом с зелено-голубыми глазами, едва подавил рвотный позыв.

– Покайся, Петр, в своих грехах, и даруется тебе спокойствие на небесах.

– Мне… не в чем… каяться…

Язык заплетался, мысли путались, но нутро не отзывалось на слова незнакомца. Я считал себя безгрешным. Мужчина разочарованно мотнул головой и отшвырнул прочь – выпрямившись, кинул через плечо бесу, который переминался с копыта на копыто в томительном ожидании.

– Он твой.

Последнее, что я запомнил, – это широко распахнутая пасть твари, которая сожрала за мгновение плоть и душу, не оставив и воспоминания о прошлом перевоплощении.

Глава 12

Григорий Азаров

Не было ни сил, ни слов, ни эмоций, чтобы выразить весь страх, который закрадывался в детскую душу, испепеляя воспоминания: вот мы с мамой идем на рынок за свежим мясом, поскольку не могли содержать скот дома; а вот Андрей принес с рыбалки две крупные щуки и положил на стол перед отцом, велевшим жене разделать улов и приготовить на ужин уху. В этот вечер родитель пребывал в хорошем настроении и каждому из детей купил по петушку на палочке, сделанному из сахара, – любимое лакомство детей из бедствующих семей. Мать радовалась, видя, что муж наконец-то начал оттаивать по отношению к собственным отпрыскам и баловать их, но, как оказалось, то была мимолетная щедрость – на следующее утро отец встал в поганом настроении и даже отвесил Андрею подзатыльник за то, что тот долго собирался, как девчонка на бал. Брат, быстро натягивая рваные сапоги на ноги, пытался сдерживать подступающие слезы, прикусывая нижнюю губу до крови и часто моргая. Никто не видел, как он подавляет свои эмоции, все были заняты делами, но не я. Я стоял напротив в проеме, обхватив маленькими руками дверной косяк, и смотрел на Андрея не мигая, надеясь, что он встретится со мной взглядом и поймет, что я хочу поддержать его, пусть и безмолвствуя. И Бог услышал мои молитвы – брат обернулся, но в его глазах таилась не братская любовь, а злость и ненависть, которую он даже не пытался скрыть. Разочарование, подобно вязкому киселю, растеклось по телу, и, развернувшись, я сбежал в свою комнату, накрылся с головой и уснул, стараясь стереть из памяти это мгновение.

Тогда я еще не догадывался, что задумывал брат, поскольку веровал во все законы Божьи о том, что нужно возлюбить ближнего. Но, видимо, я не заслужил подобной участи.

Отец шел впереди, протаптывая заснеженную тропинку в церковь и что-то несвязно бубня. Я смиренно склонил голову вниз, не то от обиды, не то от того, чтобы скрыться от вьюги, и, спотыкаясь, шел по глубоким следам. Мать положила с собой лишь казанок с хлебом, вяленым мясом, считавшимся деликатесом, и сушеными яблоками из подвала. Она не смотрела на меня, но я знал, что в ней борются несогласие с решением мужа и стыд, который испытывала, отправляя ребенка прочь из дома. Но разве мог я спорить с теми, кто меня породил и наверняка знает, что лучше для детей.

Никто не вышел меня проводить, кроме матери. Андрей ушел куда-то с утра пораньше, сославшись на какие-то дела, сестры еще спали, поэтому мы с отцом одни продолжали идти к церкви, куда путь стал несоизмеримо длинным: то, что раньше преодолевали за несколько минут, теперь же казалось вечностью. Я поднял голову, чтобы рассмотреть священное здание сквозь снежный буран, но ветер хлестнул по лицу, заставляя вновь вжаться в поношенный тулуп. Пытался вспомнить хоть одну молитву и обращение к Богу, чтобы он смог унять боль в душе от предательства родных, но на ум ничего не шло. Задумавшись, не заметил, как отец остановился перед крыльцом церкви и начал креститься с таким остервенением, будто пытался за раз замолить все свои грехи перед Создателем. Родитель, как только закончил молиться, обернулся через плечо и цокнул, явно недовольный тем, что я оказался таким нерасторопным. Я открыл было рот, чтобы возразить отцу, но внезапно дверь, ведущая в церковь, открылась, и на пороге появился мужчина лет семидесяти – белые, словно снег, волосы спадали на плечи, борода, покрытая сединой, гладко причесана, нос с небольшой горбинкой и зелено-голубые глаза, которые на контрасте с внешностью смотрелись нелепо – будто кто-то взял их от другого человека и вставил в тело старца, доживавшего свой век.