– У меня нет допуска к нужным книгам, а в тех, что просматривала, только общая теория.
– И?
– И ничего. Подобных примеров, как у нас с тобой, не нашла, – развела я руки. – Если Фелан Нануя смог создать камень-убийцу, то кто-то мог усовершенствовать и привязку.
– Логово страждущих, – надломил соломинку Шелли. – Когда оно узнало о твоем существовании?
– Что дочь Кутха – это именно я, а не кто-то иной? Чуть меньше года. А что?
– Если это кто-то из них, то нахожусь я здесь столько же. Ты меня не знаешь, значит, они нашли способ получить нашу кровь и провели запрещенное Преобразование, связывая нас, – еще раз надломил соломинку Шелли. – Ты дочь Кутха, зачем им я? Мы упускаем что-то важное.
– Или наоборот. – В груди разлилась тоска. – Здесь ты не помнишь себя настоящего, а там, в реальности, работаешь на Логово, все прекрасно помнишь и доносишь им на меня.
– Я не просыпаюсь.
– Или ты этого не помнишь?
Глаза невольно увлажнились. Я отвернулась.
– Милгын, – со спины обнял меня Шелли. – Невозможно предать того, в кого… кто наполняет жизнь смыслом, заставляет смеяться, надеяться!
– Гернер смог, – сухо бросила я. – Это здесь я наполняю жизнь смыслом, а в реальности он у тебя и так есть.
– Возможно, есть, а может, и нет. Не стану отвергать твою версию, мы должны быть готовы ко всему. Надеюсь, ты окажешься неправа.
Я быстро смахнула непрошенную слезу и с наигранным весельем развернулась к Шелли:
– Итак, что мы имеем?
– Рассматриваем все версии, – нехотя выдавил из себя Шелли. – Если это Логово, я пропал чуть меньше года назад. Или не пропал. Если это не Логово, у меня нет предположений.
Мы вновь вернулись к тому, с чего начали: никаких зацепок, полное непонимание ситуации.
– Можно вновь попробовать достучаться до Хелены. Она предлагала засесть с блокнотом и записать все то, что я буду говорить во сне. Попробуем? Перечислим имеющиеся идеи?
Шелли бесстрастно согласился и опустился на землю, а я начала взывать к соседке. Хелена ночью ничего не услышала, поэтому утром я проснулась выспавшейся и счастливой – выходные настали!
Проспала я почти до обеда, даже вой оревуна не заставил меня выбраться из теплого плена, зато теперь пришлось готовиться к пикнику в попыхах. Ну, как готовится – умыться, нанести противосолнечную мазь, одеться, заплестись, покрутиться перед зеркалом, прихорошиться и все. После предательства Гернера и смерти пиявки я не особо заботилась о том, как выгляжу, а сегодня захотелось быть красивой. На это все ушло около часа.
Я надела свободные льняные брюки и рубашку из этого же комплекта, в волосы вплела голубую ленту и ею же завязала их, а на губы нанесла бальзам и слегка подрумянила щеки.
– Куда прихорашиваешься? – спросила Хелена, вернувшаяся после пробежки. – Бесформенно, но мило.
– Прогуляться.
– С кем? – от любопытства прикусила губу соседка.
– Одна, – бросила я ей через плечо и отошла от зеркала.
– Так и поверила!
Я поцеловала Разбойника в макушку, схватила мантию и вышла из комнаты. Выйдя на улицу, я посмотрела на общежитие – Хелена стояла возле окна и провожала меня внимательным взглядом. И пусть смотрит, мы все равно договорились с Дерри встретиться перед воротами Академии.
Полуденное солнце нещадно жгло, а на небе не предвиделось ни единого облачка. Льняная ткань мягко окутывала тело и спасала от прямых лучей, а зачем-то прихваченная с собой мантия болталась на сгибе локтя. Я, как и другие студенты, медленно шла по аллее, но вместо поворота в административный корпус, куда направлялись студенты на обед, повернула к воротам, где уже виднелся Дерри с огромной корзиной.
– Ты из столовой обед прихватил? – спросила я.
– До города сбегать успел. Жареные щучьи потроха и запеченные гребешки, – облизнулся Дерри, указывая на корзину.
Конец ознакомительного фрагмента.