– Мы проводим с тобой куда больше времени, чем ты с ним, – ухмыльнулся Шелли.
– Ты что, ревнуешь? – ахнула я. – Брось, мы не знаем, кто ты и сколько тебе лет!
– Тогда мне нужно как можно скорее выбраться отсюда, – согласно кивнул Шелли. – Продолжим наш эксперимент, а я постараюсь придумать что-нибудь еще.
– Уже?
– Я скорректировал твой текст, послушай:
«Хелена, это важно! Передай мне, когда я проснусь: мне нужно разыскать информацию о Шелли. Он недавний выпускник или преподаватель, водник, очень красивый и умный…»
– Шелли, – я пихнула его локтем. – Конструктивно!
– Будешь отрицать, что я красивый и умный? – озорно подмигнул он, широко улыбаясь.
– Не буду, – покраснела я и опустила голову. – Это все?
– Нет, – сказал он и начал с начала:
«Хелена, это важно! Передай мне, когда я проснусь: мне нужно разыскать информацию о Шелли. Он недавний выпускник или преподаватель, водник. Застрял на пшеничном поле, куда я перемещаюсь во снах. Возможно, имеет место привязка сознания – начни с этого».
– Привязка сознания?
– Я не помню себя, но знания остались при мне. Если отбросить романтику и то, что я считал тебя галлюцинациями, невозможно каждую ночь перемещаться без привязки. Ты права, нас кто-то использует и этот кто-то очень силен.
– Мне страшно, – поджала я колени к груди. – Как он это сделал?
– Есть у меня некоторые мысли… только вот? – замолчал Шелли.
– Только вот что?
– Только вот не так это легко и сделать. Здесь явно замешанно что-то древнее, возможно, даже запрещенное…
– И? Говори прямо!
– Скорее всего здесь имеет место кровь. Когда-то ее использовали при Преобразованиях для соединения сознаний, чтобы привязываемые на расстоянии чувствововали друг друга. В благих целях, разумеется. Отправляясь на войну с низшими, жены хотели чувствовать мужей, а те боялись оставлять семьи без присмотра. Тебе ведь известно, кровь – самый простой и самый сильный проводник энергии. Кровь хранит в себе всю информацию о человеке, его потенциале, силе. Однако, как это бывает, подобные Преобразования начали применять и в корыстных целях, именно поэтому они теперь запрещены. Любая ошибка может привести к непредсказуемым последствиям, – ковырнул ногой землю Шелли.
– Гернер тоже хотел привязать меня к себе. Никакой крови не было.
– Урод, – скрипнул зубами Шелли. – Та привязка работает иначе. В начале ты частично утрачиваешь себя, как бы становишься зависимой от привязывающего, а со временем, если проникать в сознание снова и снова, можно полностью перекроить его, но… У привязываемого есть возможность заподозрить неладное: воспоминания нахлынут, или чувства ослабнут.
– Щавель кисленький! Ты говоришь как преподаватель, – поежилась я.
– Не отвлекайся, – сердито посмотрел Шелли и продолжил: – Никто из нас не зависим друг от друга.
Я бросила на Шелли скептический взгляд, а тот протянул руку – пришлось вложить в нее свою.
– Мне доставляет удовольствие общаться с кем-то мыслящим, – запечатлел он поцелуй на запястье.
– Шелли! – отдернула я руку.
– К тому же ты мой шанс на возвращение в реальность. Поскольку я постоянно здесь и не могу выбраться, это ты проникаешь в мое сознание. Кто-то специально делает так, чтобы ты не помнила меня в реальности, не знаю, для чего и зачем.
– Что? – замерла я с открытым ртом, не понимая, как подобную серьезную информацию можно говорить так легко.
– Если я перемещаюсь к тебе только во снах, тогда… Ты все время спишь? – ужасная догадка озарила меня. – Шелли, ты находишься у него в плену! – вскочила я и принялась наматывать круги, размышляя. – Он слышит наши разговоры?
– Не могу сказать точно.