Тайна покинутого сада: читать начало книги онлайн

будут красоваться на дачах, в парках и городских клумбах, а потом луковицы снова уснут – до следующего года.

Глава IX

Земля расцветает

– Ну-ка, ну-ка, кто у нас тут? Женя, ты?! – рядом раздался знакомый голос, который подснежник вычислил бы из пяти тысяч цветочных голосов. Это был его лучший друг и одновременно серьёзный соперник крокус Рекорд. Этот фиолетовый красавец с шестью лепестками чрезвычайно гордился своим именем – ещё бы: полное имя его сорта было Флауэр Рекорд, Цветочный Рекорд. Но кое-кто занозой мешал крокусу чувствовать своё превосходство над всеми другими первоцветами. Этот кое-кто – застенчивый Женя, который каждый год ухитрялся проснуться первым.

К счастью, ревность Рекорда гасла так же быстро, как и вспыхивала, поэтому уже через несколько минут друзья оживлённо беседовали: кто как пережил зиму, у кого какое прибавление случилось в семействе. Женя подсчитал, что его родня увеличилась примерно вдвое. Луковицы подснежника разрастаются в летний период, образуя по 2–3 новые луковички, а старые луковицы постепенно отмирают, поэтому в семье Жени каждую весну появлялись новые братья-сёстры. Семья Рекорда придерживалась другой тактики. Крокусы требовали заботы и внимания со стороны хозяина, а ещё любили менять обстановку. Поэтому в сентябре хозяин помещал их клубни-луковицы в землю – на зимние квартиры, ранней весной наслаждался их цветением, а в июне – выкапывал, сортировал, сушил и – прятал в тёмное помещение до следующей осени.

– Жень, я тут узнал совершенно потрясную новость! Оказывается, среди крокусов есть те, кто цветёт не весной, а осенью! Их сажают во второй половине лета, а цветут они в октябре! Правда, в наших местах они встречаются нечасто, но сам факт: крокусы – и такое могут. А что подснежники? Могут таким похвастаться?

– Таким – не могут, – беззлобно отвечал Женя.

– Слушай, а ты хозяина не видел? Мы из-под снега вылезли, а его нет. В прошлом году, помню, он приходил ещё до того, как мы расцвели. Я его шаги из-под снега слышал.

– Не видел, – развёл листьями Женя. – И правда, странно.

– О, а вот и пролески подтягиваются.

Женя посмотрел туда, куда показывал Рекорд. Из-под снега проклёвывались острые пики с синими навершиями. Оказавшись на поверхности, они приоткрывали свои бутоны, приглядывались и, убедившись, что подснежники с крокусами уже здесь, зажигали ярко-голубые фонарики. Их цветы были похожи на Женины, поэтому люди часто путали пролески и подснежники. Хотя они даже дальними родственниками не являлись. Пролески хоть и были цветами, относились к семейству Спаржевые.

Появление первоцветов оказало на снег магическое действие. Он разом как-то сдулся, опал, утратил силу и стал скукоживаться. Казалось, он не просто тает, а поглощается землёй, как пылесосом. Он исчезал на глазах. И исчез совсем, обнажив плодородную почву, из которой стайками прорастали тюльпаны и нарциссы. Зелёные стебли несли к небу наполненные цветом бутоны – выше, ещё выше. Не в силах больше сдерживать лепестки закрытыми, они вспыхивали алыми, жёлтыми, белыми всполохами.

А хозяина всё не было…

Глава X

Вы не видели нашего хозяина?

Ободряемые лучами робкого, но ясного апрельского солнца, на соседних участках стали появляться дачники. Ну и видок у них был! Растянутые на коленках штаны, потрёпанные годами и непогодами куртки, шапки таких цветов и фасонов, что впору огородному пугалу – ворон отгонять. Всё, что отжило, отслужило свой срок, по древней традиции перемещалось на дачу – и одежда, и обувь, и мебель. «Ещё послужит» и «Там пригодится» – с такими напутствиями старые вещи отвозились на дачи. И так год за годом.

Но лица! Какие у этих нетерпеливых весенних дачников были счастливые лица – наконец, дождались! Словно первоклассники, настороженно, но с интересом изучающие обстановку класса, дачники брали в руки подзабытые за зиму лопаты, грабли, тяпки, взвешивали их, примерялись, предвкушали.

Нахохленные, немного одичавшие за зиму сады подставляли им свои затёкшие спины и с удовольствием получали массаж и ласку.

Но обитателям сада профессора было не до удовольствий. Хозяин пропал – эта мысль из смутного сомнения превратилась в отчётливую правду. Что делать? Они не знали.

Наступил май. Растущие около забора рябчики – красные, похожие на птиц, цветы на длинной ножке – просовывались сквозь штакетник и протягивали листья к прохожим:

– Вы не видели нашего хозяина?

Но прохожие не слышали их испуганных голосов. Неужели только профессор мог понимать язык цветов? Рябчики грустнели, от чего их поникшие колокольчики наклонялись ещё ниже.

Обитатели сада, хоть и жили на одном участке, были с друг другом почти незнакомы, только с ближайшими соседями. Как-то не было необходимости. Поэтому каждый уголок дачи переживал тоску и тревогу сам.

Май был одним из самых жарких дачных месяцев – не по температуре, а по количеству работ, и растения старались поспевать за дачным календарём профессора – вовремя вылупляться, вовремя зацветать и вовремя есть. Чтобы, когда он всё-таки придёт, не ударить в грязь лицом, не разочаровать его. Они верили, что он обязательно придёт. Не мог же он их бросить.

– Где же наш Мичурин? – просунул свой любопытный нос сосед. – Неужели весну проспал? Или беда какая у него стряслась? А может… может, и сад теперь – ничейный? Эй, ты, роза! Хозяин ваш где? – грубо окликнул он. – Молчишь? Ну молчи, молчи. Посмотрим, как ты скоро запоёшь… Подождём – увидим.