Пока я разглядываю находку, слышу, как мама снова спускается по лестнице. Не раздумывая, прячу шестерёнку в карман, затем подбираю ключи и бегу ей навстречу.
– Вот они, мам, я нашла!
Она замирает на последней ступеньке и подозрительно меня оглядывает:
– Где они были?
Если бы я соврала, она бы сразу поняла. К счастью, можно сказать правду.
– На полу, – отвечаю.
Мама хмурится, ещё раз осматривая пол.
– Хорошо, – сухо говорит она, выхватывая ключи и стремительно направляясь к двери. – Мы опаздываем. Ты готова?
Бросаю отчаянный взгляд на свой рюкзак и надеваю его на плечи, хотя не уверена, что всё собрала.
– Готова, – заявляю я, отправляясь навстречу новому дню, который обещает быть ещё более безумным и непредсказуемым, чем когда-либо.
5
Первая нелепая вещь за день – ну хорошо, вторая, если считать встречу со странным существом в гостиной, – происходит, когда мы едем в машине.
Как я уже говорила, сегодня утром мы действительно опаздываем, и мама рискует не успеть доехать до муниципалитета к Ритуалу Стрелок. Она могла бы сильнее нажать на газ, ведь дорога почти прямая и пробок нет, но она этого не делает. Дело в том, что именно так мы потеряли моего папу, поэтому мама ни за что не превысит скорость, даже чтобы доехать до больницы после отравления анчоусами.
Как и каждое утро, она начинает тормозить, едва замечает светофор вдалеке. Он ещё зелёный, но она не хочет рисковать, и в результате, когда мы подъезжаем, загорается красный.
Сегодня она молчаливее, чем обычно, – вероятно, потому, что знает: если мы опоздаем, вина лежит на ней и на её потерянных ключах.
Я же не могу перестать думать о странной встрече, которая произошла совсем недавно, о том, как это существо в форме шестерёнки посмотрело на меня и убежало, словно увидев привидение. Вы, наверное, задаётесь вопросом, не выдумала ли я всё это, и должна признаться, что сама задаю себе тот же вопрос. Но если бы это было плодом моей фантазии, откуда бы взялась та странная штуковина у меня в кармане?
Пока мама ждёт, когда светофор снова загорится зелёным, я немного играю со своей находкой. Не решаюсь вытащить её, боюсь, что мама увидит и спросит, откуда она у меня, – как я уже говорила, она сразу понимает, когда я вру, – но пытаюсь ощупать её пальцами.
Проводя подушечкой пальца по поверхности, внезапно я чувствую, как кнопка в центре нажимается и издаёт щелчок.
Загорается зелёный. Мама собирается тронуться.
И вдруг шестерёнка в моей руке начинает вращаться, меняя форму и становясь другой на ощупь. Я чувствую, как новые зубцы появляются со всех сторон, множатся и двигаются, словно они живые. В панике я нажимаю на один из них, и он проваливается, как желе.
Шестерёнка останавливается.
Светофор, как раз когда мы собираемся проехать, внезапно снова становится красным.
– Что за…? – вырывается у мамы. Она так резко тормозит, что я чуть не теряю очки. – Он был зелёным! Ты же тоже видела, да?
Она поворачивается ко мне с вопросительным взглядом, и я не знаю, что ответить. Я не знаю, что я видела, я была сосредоточена на том, что происходило в моём кармане, с этой шестерёнкой, которая бешено вращалась и казалась готовой укусить меня. Есть в этом какой-то смысл? Для меня – нет, и то, что светофор стал зелёным, а потом снова красным, – это последнее, о чём я сейчас думаю.
– Я… не знаю, – бормочу я. – Я не обратила внимания.
Мама несколько секунд изучающе смотрит на меня. Она, должно быть, поняла, что это неправда, – я же говорила, она всегда видит, когда я крив-лю душой, – но пожимает плечами и снова смотрит на светофор.
– Я ещё поговорю с этими дорожниками, – бормочет она вполголоса.
Предмет в моём кармане остановился, это да, но он всё ещё весь в зубцах, и у меня такое ощущение, что он стал больше. Я хотела бы взглянуть на него, но боюсь, что мама заметит. Лучше подождать, пока машина снова тронется.
Загорается зелёный, и мама нажимает на газ.