— Скажите, красавицы, где мне найти мудреца Афарэха? — спросил Саптах, повернувшись к ним.
Он понадеялся, что их сердца поддадутся на лесть. Слишком юные, они позабудут о наказе взрослых таиться.
Так и вышло:
— Там, — одна девочка махнула ручкой, — где делают папирус.
Одним секретом стало меньше: так вот откуда у первого встреченного малыша листочки ценного материала! Только вот изготовление писчих принадлежностей — это не рядовой процесс. Откуда в деревне такие умельцы?
Пройдя в указанном направлении, любопытный гость увидел-таки мастерскую, но не смог определить, кто из находящихся там Афарэх.
Несколько обнажённых мужчин (сейчас самое жаркое время года) работали в тени сикоморы. Сейчас, когда все жители Та-Кемет пьют и веселятся, непривычно видеть трудяг.
Видимо, старый ветеран знает своё дело, сумел организовать работу, пока поля не готовы к обработке. Нашёл, чем можно занять людей с пользой для общины.
Опытный глаз управленца сразу уловил, насколько хорошо организована работа, разбитая на этапы.
Один молодой мужчина режет стебли тростника на кусочки и снимает наружный слой. Второй расщепляет их вдоль, создаёт «солому», используя иглу.
Дальше уже работают сильные взрослые мужчины, разбивая нарезанное молотком на плоском камне, и передают дальше.
Там размочаленные палочки раскладываются на плоской плите в два слоя, наперекрест, а затем поливаются водой и укатываются огромным круглым каменным колесом, шириной как будущий лист.
— Интеф, пока больше не режь, — скомандовал самый молодой из всей компании, осмотрев результат на просвет. — Опять Шабака не то нарезал. Я вам сколько раз говорил: если взял некачественный материал с предыдущего этапа, то взял всю вину на себя! Так что вы все, — мальчишка лет двенадцати провёл пальцем по кругу и заметив гостя, запнулся, закончил фразу понизившимся голосом: — виноватые.
Он сделал несколько шагов навстречу Саптаху, и склонив голову поприветствовал:
— Хлеб и пиво, учитель. Не желаешь задержаться в нашем поселении ещё на день? Хочу закончить все дела.
— Учитель? — писец удивился.
— Мне был сон, что с восходом Сириуса за мной придёт человек, который обучит меня искусству писца, — он указал глазами на палетку, висящую на плече у гостя. Хоть сейчас и нет повода писать, но атрибут профессии всегда при нём, и чтобы сообщать окружающим о статусе, и чтобы служить оберегом.
— Меня зовут Саптах. Я и в самом деле писец. И действительно ищу ученика.
— Я Афарэх. Ещё не состриг юношеский локон, — мальчишка повернулся боком, будто старший не разглядел его ранее. — Так что не постигал никакие науки. Раз ты здесь, то моего деда ты должно быть уже видел?
Саптах понял, что речь идёт о том ветеране, и кивнул:
— Он сказал, что я могу выбрать любого.
Мальчишка о чём-то подумал и обратился к старшему:
— Могу я попросить тебя оценить наши старания? В подарок можешь взять столько листов, сколько посчитаешь уместным, — Афарэх указал на ближайшую лачугу, собранную из вязаного тростника, и обратился к остальным, не дожидаясь согласия:
— Поблагодарите уважаемого писца, что он согласен преподать нам урок!
Все работники и так бросили свои занятия, а после слов мальчишки (!) как один упали на колени, и вразнобой сказали в землю:
— Благодарим, господин!
В лачуге не было ничего кроме образцов продукции. Она была отсортирована по нескольким кучкам, в соответствие с качеством готовых листов.
— Этот слишком шершавый и кривой. К тому же слишком ломкий. Даже гладило не поможет, — сказал он, осмотрев первый лист
— Гладило? — удивился мальчик.
— Перед тем как записать мудрость на листах папируса, необходимо их разгладить, — он продемонстрировал медную лопатку, которую тоже всегда носил с собой. Ценная вещь, она не была на виду. Саптах хранил её в сумке.