Парадокс жнеца. Книга вторая: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На изгороди среди печных горшков висел штальхельм, немецкая пехотная каска. Очень не понравилось мне это зрелище, наводя на самые разные тревожные мысли.

Сломанная рука почти забылась — похоже, могут быть неприятности гораздо хуже.

Пока собирался с мыслями, что делать и куда дальше идти, в широкий проем выхода одна за другой прокрались три фигуры. Поначалу насторожился было, но быстро расслабился: подростки, судя по силуэтам. Все трое залезли по лестнице наверх, где я только что спал, и с громкими криками начали ворошить сено.

Понятно — «я» отправился спать на сеновал, «меня» пришли пугать. Кроме того, спокойствия прибавили крики, в которых промелькнули некоторые современные, назовем их так, обороты. Не на войне я, теперь точно. Где-то неподалеку от привычной современности, из которой сам впервые в Альбион попал.

— Илья? Илья, да где ты? — как раз закричал один из гостей, расстроенный неудачей в попытке напугать меня.

Так, реципиента зовут Илья. И похоже, я подросток — в темноте с этими падениями и переживаниями времени осмотреть себя не было, но есть ощущение, что телу еще расти и расти. Возбужденные возгласы и крики продолжались, в голосах явное недоумение.

— Свалил, что ли? Илья⁉

— Йа… йа с-с-сдесь, — не сразу получилось произнести у меня внятно. — Я упал…

— Куда упал?

Вся троица гульбой слетела по приставленной к мезонину лестнице, наводясь на мой голос.

— Да здесь я, сюда… Аккуратнее, не наступите только, я похоже руку слома-а-а-аа!!!

Когда меня пытаясь поднять, один из подбежавших подростков потянул прямо за сломанную руку. Болью стрельнуло так, что я едва не лишился сознания — и, чтобы избавиться от боли, отмахнулся, извернулся, ударил ногой. Как сумел. Сумел хорошо — от боли или злости, или и от того, и от того.

В фельдшерский пункт нас повезли вместе — у Вовы, такого неосторожного в попытках первой помощи, заподозрили сотрясение мозга. Ну да, просто так тошнить не будет, факт, а зарядил я ему прилично, даже несмотря на хиленькое тело.

Кто я такой, сразу выяснить не удалось. Если бы не сломанная рука, доказать, что от удара головой я слегка (пока сказал, что слегка) потерял память, было бы непросто — судя по словам и поведению взрослых, представленных только неприветливыми дедушкой с бабушкой, первая помощь и сочувствие здесь на невысоком уровне. Если бы рука не распухла, вряд ли бы меня сразу к доктору повезли. Уровень сострадания на: «Голова не жопа, завяжи да лежи», — как пару раз прокомментировал дед, когда Вова говорил, что у него голова болит, и ему бы тоже к доктору нужно.

В общем, рассвет я встречал в фельдшерском пункте, до которого доехали на мотоцикле с коляской. По итогу собранных знаний: оказался я во Рязанской области, куда меня — подростка четырнадцати лет, отправили родители к двоюродной бабушке троюродного дядюшки, если примерно обозначить степень родства. Почему и неприветливые такие, я им все планы спутал — лето в деревне рабочая пора, тут на всякие дурости отвлекаться некогда. Да, сегодня если что уже шестое июля, понедельник. Год на дворе — одна тысяча девятьсот девяносто восьмой.

Девяносто восьмой год, мне четырнадцать лет, я со сломанной рукой в глухой деревне. Вернее, реципиент в деревне — сам «я», если что еще не родился. Даже, если временную отсечку брать, меня в стадии проекта еще нет, мама́ с будущим папа́ познакомится через полгода примерно.

Ладно, это все лирика, пора к насущному. Задача — изменить мир так, чтобы поменялся ход истории, чтобы меня, как жнеца, оторвало от туманного монолита. Интересно, как это сделать — к такому повороту событий, к таким стартовым условиям, я просто не готовился. Почему-то казалось, что все будет гораздо проще. Не знаю как, но не точно так.

Сейчас же, лежа на кушетке фельдшерского пункта, я думал и понимал, что инструментов у реципиента для выполнения задачи просто нет — надо быть честным с самим собой, потому что очень уж удачно я попал.

Мои личные знания… Из исторических знаний об этом времени — «августовский» кризис девяносто восьмого. Который, судя по названию, случится в августе, вроде как доллар тогда сильно подорожает. И это еще при условии, что я попал в «копию» своего мира, где все идет так же, как и в моем. А если нет? Думать об этом не хотелось, поэтому что если так, тогда вообще конец всем задумкам. Буду рассчитывать на то, что мир — все же копия моего.

Но даже если так, как я могу сейчас запустить цепь событий, которые поменяют этот мир? Просто какой-то… тупик.

По мере того как понимал, в каких условиях оказался, вместе с болью в руке накатывало тошнотворное ощущением полной беспомощности. Здесь никаких не просто смартфонов, а даже доступных телефонов нет — для того, чтобы позвонить родителям, дед отвез меня в отделении Почты России, где стояли телефонные кабинки. Родителей дома не было, трубку никто не взял. Дед позвонил моим родственникам, оказалось — родители в Турции. И нет, не отдыхают, за товаром полетели. Челноки — туда налегке, обратно с баулами, потом в павильон на рынок. Бизнесмены. Но поездка не короткая, а какая-то сложная, так что будут только к следующему понедельнику. И до конца недели, как минимум, меня решили оставить в деревне.

Плохо. В разговоре с дедом я попытался как-то предложить вариант моего возращения в город, но отпускать меня не стали категорично. Он даже слушать не стал — право голоса здесь я просто не имел. Только сбегать если, но этот вариант пока решил отложить. Решил — эта итерация для того, чтобы осмотреться. Действовать буду в следующую, сейчас же надо понять, что именно я могу сделать, чтобы достичь цели.

По прибытии обратно в деревню оказался в самом настоящем шоке. В доме только шепелявящее радио и черно-белый телевизор с одним каналом «ОРТ», как он назван в газете в программе передач. Только по единице в эмблеме я догадался, что это тот самый канал на так называемой «первой кнопке». Да и кнопки-то этой не было, у телевизора — огромной коробки с выпуклым серо-синим экраном, только рычаг переключения со значениями от одного до двенадцати. Рычаг отломан, правда, переключают плоскогубцами. Но смысла щелкать каналами нет — показывает только на единице, на остальных серые помехи.

Первый день прошел… удивительно. До вечера я был дома совершенно один — дед и бабкой в огородах, в полях и в работе. Бабушка с пяти или около того утра, дед — как только меня привез из фельдшерского пункта.

Плюс сломанной руки — по словам сотоварищей, с которыми коротко пересекся: мне больше не нужно ездить «на сено». А Юра, Сережа и Вова, несмотря на 'легкую контузию, как дед выразился, с ним поехали. Все трое — подростки лет пятнадцати-шестнадцати, как и я сплавленные на лето в деревню. Парни, кстати, мне не близкие родственники, да и сами не братья ни разу. Просто нас сюда вместо летнего лагеря из самых разных семей и уголков страны отправили, так уж получилось. А как получилось — мне пока никто не рассказал, да я и не интересовался.

В общем, парни укатили с дедом на целый день — после покоса сено надо переворачивать, чтобы оно просушилось, тем и занимались. Я же занялся попыткой набрать информацию. Радио не помогало, а телевизор… Вот с ним сложно. Сначала посмотрел программу «Смехопанорама», с ведущим ее комиком Евгением Петросяном — шутки не зашли, некоторые даже не понял; хотя, я на взводе, какие уж тут шутки, может в обычном состоянии и посмеялся бы.

Выпуск новостей посмотрел с изумлением — совсем другая действительность, я как-то к такому… не привык. Но больше даже почему-то поразили меня не сами новости, а так называемый сурдоперевод — в углу экрана барышня с пышной прической разговаривала на языке жестов для глухонемых. Очень странное решение, текстовые субтритры как по мне были бы намного эффективнее.

Попробовал запоминать события, но таких, чтобы вот взять и получить точку опоры, чтобы перевернуть мир — увидеть не получалось. Находясь практически на грани отчаяния, нашел успокоение в просмотре сериала «Приключения королевского стрелка Шарпа» с Нэдом Старком, который еще в сериале «Игра Престолов» играл. Надо же, я еще не родился, а он почти не изменился. Потом по телевизору шли удивительные передачи, не очень понимаю, кто такое смотрел тогда, так что немного отвлекся от тяжести предстоящей задачи, понемногу кажущейся все более невыполнимой.

В перерывах между телевизором побродил по дому и двору, осмотрелся. Немецкий шлем, кстати, на заборе оказался реально немецким шлемом. Ржавым — распахивая землю нашли, так и оставили на изгороди висеть. Ничего полезного на улице больше не нашел. Газеты… были, но разорванные, в деревенском туалете типа «сортир», стопкой сложенные.

Книг в доме почти не было — несколько томов «Молодой Гвардии», которые уже лет десять в шкафу явно не трогали, и еще пара из тех, что реципиент привез. Он, кстати, никуда не делся — сознание паренька присутствовало в голове вместе со мной, просто без права голоса. Вот он сейчас обалдевает, наверное, наблюдая за происходящим; с другой стороны, я только сейчас понял, что мой шаг в неизвестный монолит — откровенная авантюра. Если бы здесь был кто-то духом сильнее чем я, или просто старше и опытнее, кто знает, чем бы все это закончилось. Просто так тело в управлении мне могли и не отдать.