А кошелёк… она что-нибудь придумает. Почему-то была уверена, что Стас никуда его не денет. Хотя, он небрежно бросил угрозу, что эта дорогая ей сердцу вещица окажется на свалке. Кристина не поверила. Нет, он наверняка оставит её при себе, чтобы сделать ещё одну попытку. А если и выкинет… будет больно. Будет очень больно. Но она переживёт. Потому что он не может диктовать ей свои условия. Кто он такой? Кем возомнил себя? Да он без своего отца — полный ноль.
Она была в этом убеждена. Она хотела в это верить.
И, глядя Холодному в глаза, зажала свой страх, осевший на гландах, и выдавила:
— У тебя ничего не выйдет, Стас, — произнесла Кристина, и тут же перевела взгляд на лобовое окно. Снова начинался дождь. Ленивые капли неторопливо стекали по стеклу, оставляя кривые дорожки на гладкой поверхности. — Я не стану плясать под твою дудку, — слишком спокойно. Совершенно противоположное тому, что творилось внутри неё.
В ответ он молча ухмыльнулся. Провёл кончиками пальцев по рулю, перетянутому кожей, и тоже посмотрел впереди себя. Молчание длилось пару минут, не меньше. Всё это время девушка напряжённо мяла в руках ремешок от своей сумки и ждала от него хоть какой-то реакции. Но её так не последовала.
— Открой дверь, Стас, — попросила, чувствуя как пол её ногами превращается в зыбкую почву. Она проваливалась от страха быть пойманной на ложной смелости.
— Раз так, — наконец, заговорил, и Крис покосилась на него. Заметила, как уголки его губ скептически опустились, натягивая квадратный подбородок, — кошелёк я выкину. Сама найдёшь, если сильно нужен.
Она едва не задохнулась. Но вовремя взяла себя в руки. Только зубы сцепила крепче обычного.
Не ведись, Кристина. Не показывай, что тебя это цепляет… не смей.
Приглянулась? Самому не смешно?
— Без разницы, — бездушно проговорила, отворачивая голову, — и с фото делай что хочешь. Мне тоже без разницы…
Нет, ей было совсем НЕ без разницы! От одной мысли, что эти фотографии разлетятся по университету, и все будут тыкать в ней пальцами, у Кристины замирало дыхание. А если это дойдёт и до родителей…
Девушка закрыла глаза и поджала губы, прихватывая их острыми зубками.
— Как знаешь…
Стас до сих пор не понимал: почему она не потребовала доказательств? Почему не требует показать ей фотографии, которые он тогда сделал? Но сам он их показывать не станет. Иначе, как это будет выглядеть?
Посмотри, что у меня есть, Тина! Ну же, посмотри! Обрати на меня внимание! Я могу держать тебя за глотку, Тина! Ты что, не слышишь меня?
Пиздец. Это просто жалко…
Он покажет их только в том случае, если она попросит его об этом сама.
Стас невесомо коснулся кнопки, и Кристина услышала, как щёлкнули замки.
Вздохнула и дёрнула за рукоять.
Шаг… ноги были ватными. Она с трудом ощущала твёрдый асфальт под ногами. Одёрнула юбку и, закинув на плечо ремешок от сумки, отошла от машины. Зашагала, рассматривая впереди себя собственную тень, которая по мере её движения, сливалась с девушкой и неторопливо уползала ей за спину.
Иди ровно. Спину держи. Голову…
Не оглядывайся, Кристина. Просто иди.
Возвращаясь из пригорода, он совершенно не подумал о том, что встрянет в такую пробку! Стаса уже потряхивало от злости и, покосившись зеркало заднего обзора, он встретился с карими глазами своей "мачехи". У него даже мачехой назвать эту суку язык не поворачивался. Даже это надо заслужить.
А она… просто подстилка. Очередная отцовская подстилка, взявшая его за жабры чуть крепче, чем все предыдущие.
Какого хрена он вообще на это согласился? Почему только сейчас задумался о том, что мог просто отказаться? Почему не послал отца с его идиотской просьбой забрать Оксану? Если у неё руки и ноги из задницы — это только её проблемы.
Однако, они незаметно стали и его собственными.
Эта идиотка поймала несколько ям на дороге и стояла там, названивая Холодному старшему. Эвакуатор не ехал уже пару часов, а забрать её оттуда было некому. Кроме Стаса, конечно же…
— Закинешь меня по одному адресу, Стасик. Хорошо? — перехватив в зеркале его взгляд, Оксана тут же подала голос.
— Я тебе не такси, — отмахиваясь от неё, он опустил стекло, позволяя прохладе с улицы облизнуть его лицо, — высажу на въезде в город, а оттуда уже сама.