— Одна хочешь приехать? — настороженно спросила, беспокоясь о том, что Лилька может приехать без мужа. — Всё хорошо? У вас с Женей?
— Нет! Не одна, конечно! Вместе! У нас всё прекрасно! — Хихикнула Лиля. — Так, что?
— Ты так спрашиваешь, будто я могу тебе запретить! — повернув голову, Тина снова уставилась в окно. — Приезжайте конечно! Я буду только за!
И это было бы идеальным развитием событий в эти праздничные дни. Кристина улыбнулась, предвкушая встречу с сестрой.
— Супер! Тогда не покупай билеты на автобус! Мы как прилетим, сами за тобой приедем! Поняла?
— Хорошо! — тихо рассмеялась и соскочила с подоконника, чтобы снять чайник с огня. — Буду вас ждать. Никуда без вас не уеду!
Расположившись на заднем сиденье, Стас первым делом потянулся за маленькой подушкой, которая мгновенно привлекла к себе внимание. Прижал ту к окну и прислонился головой к мягкой и бархатистой поверхности. Закрыл глаза и тут же почувствовал лёгкое головокружение.
Не спать. Не спать, блядь! Дома поспишь…
Конечно же, он бы не отказался заночевать у Тины, но даже в этом состоянии он понял, что будет лучше уехать. Потому что её близость действует на него не только успокаивающе, но и… это риск. Риск вернуться к тому, от чего они оба бегут. Она — потому что хочет держаться подальше. Он — ближе. А это чревато последствиями.
Стас поморщился, когда дверь впереди снова хлопнула, и прозвучал женский голос:
— Ну? Поехали?
Таня оглянулась, проверяя Холодного. Удостоверилась в том, что он не собирается буйствовать и, кивнув, добавила:
— Даже не верится, что всё закончилось благополучно…
— Он не совсем пропащий, Тань, — ответил Никита, тоже взглянув на друга. Тот, похоже, даже не собирался реагировать на их голоса.
— Понятное дело: он твой друг, — девушка пожала плечами, отворачиваясь.
А Стас, тихо хмыкнув, пробормотал что-то нечленораздельное и поправил подушку под своей щекой.
— Поехали, — вздохнул Никита, и машина плавно сдвинулась с места.
Холодный открыл глаза.
Зря он это сделал. Потому что перед ним всё резко закружилось, а в глотке поселилось чувство тошноты.
— Бля, — простонал, зажимая кнопку, чтобы опустить окно, — Никитос, давай только не растягивать удовольствие? А то я блевану тут…
— Говори с ним, — прошептала Таня, надеясь, что разговор хоть как-то отвлечёт Холодного от тошноты.
— Стасян, потерпи, — Никита выехал со двора, выворачивая на главную дорогу и тут же попадая на светофор, — десять минут. И будем на месте.
Хорошо бы…
— Сколько ты выпил? — Поинтересовалась Таня, снова поворачиваясь к Стасу.
— Бутылку. — Ухмыльнулся брюнет, не раскрывая глаз. — Ну, может, больше…
— Что за повод я не пойму?! — Никита мягко вдавил газ, трогаясь с места.
Просто… всё это было странным. Стас никогда не отличался эмоциональностью. Друг всегда и всё держал в себе. За редким исключением мог поделиться тем, что накипело. Да и в таком состоянии бывал не так часто. А тут… это не в его характере: забывать о возложенной на него ответственности. А тут он просто пропал. Не явился на вечер, который должен был открывать, отключил телефон и объявился пьяным прямо перед универом. Дело ведь не в Кристине?
— Повод есть, — вяло пробормотал Холодный, улыбаясь своим мыслям.
Честно говоря — хотелось плакать. Да. Именно. Он чувствовал как близок был к пропасти. Чувствовал влагу и лёгкое жжение под сомкнутыми веками. И злость. Стоило ему отдалиться от Тины, и злость толчками стала пульсировать под рёбрами.
— Ну так, может поделишься? Что за радость тебя так подкосила? Мне Лёва весь телефон сорвал. Он будет нас ждать у твоего дома. Из рук в руки тебя сдам. Всех, блядь на уши поставил…