Она сама к этому пришла. Своими ножками…
Попрощавшись с Таней, Кристина села на первый подоспевший автобус, и уже через час была там, куда её послали.
И долго не могла решиться войти в главный корпус. Топталась напротив центрального входа больницы. Не могла сделать и шагу. Стояла там на морозе и смотрела на людей: врачей и пациентов. Счастливых и не очень. Задумчивых, куда-то спешащих. Листающих на ходу свои медицинские карты. Такие разные…
Так и стояла, пока проходящий мимо неё мужчина не задел её своим плечом.
— Простите! — бросил на ходу. И, скованно улыбнувшись, размашистым шагом направился в сторону парковки.
— Прощаю, — беззвучно ответила.
Шаг…. и в горле ком.
И она искренне надеялась на то, что ей скажут, что время посещения уже вышло. Надеялась, что к нему никого, кроме родственников не пускают. Или… что угодно, лишь бы оттянуть это!
И теперь, сидя на соседней от него больничной койке, она мяла в пальцах края белоснежного больничного халата, и горела на медленном огне.
Стас, несмотря на травму, выглядел не так уж и плохо. Его голова была перебинтована, а на лице пестрела пара ссадин.
И он пока ещё ничего не ответил на её просьбу. Стас, на удивление, был неразговорчив в этот раз. Возможно, причина как раз в травме. Но, судя по дёргающемуся уголку губ, он был доволен тем, что услышал. Будто ждал этого.
Смотрел на неё внимательно. Вновь пересчитывал пушистые ресницы и веснушки на красивом и немного уставшем лице. И не хотел ничего обсуждать. Как ни странно, единственное, чего ему сейчас хотелось, так это чтобы рыжая легла рядом. Он бы подвинулся… а потом снова считал ресницы, и водил пальцами по шелковистым волосам…
Кристина продолжала издеваться над своими губами. Кусая их, цеплялась зубками за мелкие лоскуты и тянула, отрывая. Сил не было. И он продолжал молчать. Тяжёлым взглядом бурил в ней дыру, и отмалчивался. Будто издевался над ней в очередной раз.
Когда-то ведь чёрная полоса должна закончиться? Так ведь? Ведь не может же это продолжаться вечно? Сколько уже взрослая и самостоятельная жизнь испытывает ее на прочность? Два месяца? Три?
И желание пробудиться от этого кошмара с каждым днём становилось сильнее. Это было какое-то тупое отчаяние. Сдавливающее грудь и лишающее последних сих. А были ли они?
Возможно. Ещё в самом начале этого пути она думала, что справится.
Череда неверных решений загнала её угол…
Как же наивна она была.
— Ты знаешь, что делать, Тина… — Наконец-то ответил. Говорил очень тихо. Его потрескавшиеся губы почти не шевелились. А вот у неё после этих слов зашевелились даже волосы на затылке.
Конечно, она знала. Он мог даже не намекать.
Унижение, в разы сильнее всех тех, что она испытала ранее, заставило всю кровь прилить к щекам.
— Я даже не стану настаивать. — Добавил он, глядя на то, как она нервно заелозила на больничной кушетке, — сейчас ты хозяйка положения. Решать тебе…
Глава 56
Было ли у неё время подготовиться? Настроить себя на то, что ей предстояло принять решение, которое могло изменить её навсегда. Сравнять с землёй ту Кристину, которой она так отчаянно старалась быть, и стать той, от которой её заранее тошнило.
Подойдя к большому зеркалу в прихожей, девушка слегка наклонила голову к плечу и застыла, рассматривая себя. Въедливым и придирчивым взглядом касаясь своего веснушчатого лица, а затем неторопливо огибая всё тело. Задержалась на высокой, поддерживаемой лифчиком груди и, куснув губу, прошептала:
— Жалкая.
И она не преувеличивала. На самом деле ощущала жалость по отношению к себе. Хотела — к нему. Всеми способами себя в этом убеждала. Но ведь от себя не убежишь?
Так мерзко.
Жалкая. Трусливая. Тупая.
В то время как у её единственной подруги завязывались отношения с Никитой, Кристина изводилась от одной мысли, что Стас может стать неотъемлемой частью её собственной жизни.