Паника накрыла её с головой. Железная хватка доставляла боль и жжение. Казалось, что её кожа сейчас сползёт с лица, а его пальцы оставят на щеках красные борозды.
— Мне больно, — сумела произнести. Впилась в его запястье, чувствуя как ногти уходят под его кожу. — Мне больно…
— Прости, — с тихим свистом сорвалось всего лишь одно слово.
Одно слово перед тем как прильнуть к её губам. Врезаться в них с такой силой, что даже ему самом показалось, что это… слишком. Она снова дёрнулась, отрывая лопатки от стены, но Стас с тем же успехом вновь пригвоздил её к месту.
Погружался в протестующий рот. Сжал пальцы на её щеках, и с рычанием протолкнул язык, как только её зубки разжались. Стон… это стон? Что тогда? Но этот звук, вырвавшийся из её глотки, просто взорвал сознание. Мысли в прах. Разлетелись прочь, оставляя пыльные крошки… едва уловимые. Почти невидимые из-за прогнившей и чёрной души. До слепоты.
Твою ж мать, Тина…
Твою ж мать!
Не шевелись, ради Бога. Не делай ничего.
Но она делала всё наоборот. Всегда.
И сейчас… поднялась на носочки. И тем самым подалась вперёд. Сама того не ожидая. И ужасаясь тому, что это только усугубило ситуацию.
Руки Стаса сместились. Он больше не держал её за лицо. А, стащив с неё капюшон и шапку, зарылся пальцами в волосы, оттягивая резинку и запрокидывая её голову сильнее. А Тине не оставалось ничего, кроме как распахнуть рот шире. Просто, чтобы уменьшить боль от натяжения в шее. И впустить его. Глубже.
Как к себе домой, чёрт возьми.
Позволяя Холодному наполниться её собственной дрожью. Лихорадочно сминая твёрдые, но такие желанные губы, Стас невольно толкнулся вперёд. Как ненормальный. Даже вообразить себе не мог, что обычная рыжая девчонка одним своим присутствием может напрочь лишать его рассудка.
— Тина, — прохрипел, на секунду отрываясь от её губ.
И ей хватило этой секунды, чтобы отвести голову. Зарычать, тратя все свои силы на то, чтобы оттолкнуть его. Чтобы сделать глубокий вдох, и избавиться от тяжести. В груди. В животе… везде.
— Блядь… — он опустил голову, лбом прижимаясь к её виску. Тяжело дыша и почти не чувствуя ног, — Тина… ну почему так сложно? Почему так сложно сделать всё по-нормальному?…
— Я буду кричать, Стас… — тихо произнесла, собирая себя по крупицам, — клянусь тебе… я буду кричать так, что сюда сбегутся абсолютно все…
— Я знаю, — всё так же: с тяжёлой отдышкой.
— Тогда отпусти меня, — дёрнула головой, и Холодный освободил её волосы от своих пальцев. Мягко провёл по волосам, но остановился, достигнув тонкой шеи. Прижал ладонь к горячей коже, чувствуя под пальцами яростную пульсацию.
У него так же…
— Это же просто поцелуй, — произнёс, усмехнувшись.
Большим пальцем подцепил её подбородок, вынуждая Кристину повернуть голову. И тяжело сглотнуть, перехватив её взгляд.
— Ты ничего не понимаешь? — едва не плача спросила девушка. — Ты действительно ничего не понимаешь, Стас? Сделать всё по-нормальному? Это ты мне говоришь? У меня спрашиваешь? Серьёзно? — Из глаз брызнули слёзы, — А ты пытался? М? Скажи мне? Ты пытался сделать всё по-нормальному? Что ты сделал? — Смотрела на него сквозь слёзы, уже не скрывая боли. — А я скажу тебе… ты изнасиловал меня, — так тихо, что сама себя едва слышала, — и это было не обоюдному согласию. Слышишь? Сколько бы это не повторял. Ты сделал это против моей воли! И продолжаешь делать! Зачем?
Зачем?
— Потому что, — он убрал руку от её шеи и сделал шаг назад. С улыбкой на лице, закрыл глаза и качнул головой. Будто его смешило то, что вертелось на языке. Страшно. — Так надо?..
Что?
Её подбородок задрожал. А следом за ним и губы.
— Меня… — несмело, — тошнит от тебя, Стас. После этих слов… ещё больше, чем прежде.
— Это временно, — он спрятал руки в карманы и пожал плечами.
Руки… подальше от неё. От греха подальше.