– Никогда не веди машину по-мудацки, Сара. Девяносто процентов аварий происходит из-за того, что кто-то был мудаком.
– Обещаю, что не буду водить машину по-мудацки.
– Хорошо.
Мы живем в центре города. У нас даже нет машины.
Мама поднимается налить себе еще чашку кофе. Я сижу, пытаясь вспомнить десятилетнюю себя, которая наблюдала это четыре-пять дней в неделю. И всегда по выходным. Я пытаюсь придумать причину, по которой мама брала смены по выходным, хотя это были единственные дни, когда я была дома.
– Помнишь, когда мне было десять?
Она размешивает в чашке три кубика сахара:
– Кое-что помню.
– Помнишь Мехико?
Она перестает помешивать кофе. Уставившись на стол, она медлит с ответом на секунду дольше, чем стоило бы.
– Ты в последний день совсем сгорела, – говорит она.
– Забыла про крем, – говорю я.
Она садится обратно за стол:
– Я всегда чувствовала себя виноватой. Надо было убедиться, что ты намазалась.
– Все зажило, – отвечаю я. Я думаю о своей толстокожести.
– И все же.
– Мы тогда потеряли Брюса, – говорю я.
– Мы не теряли Брюса.
– В смысле, тогда он от нас ушел. После поездки.
– Неужели? – спрашивает она. Я еле сдерживаюсь, чтобы не сказать ей перестать строить из себя дуру. Как мать может забыть последний раз, когда видела своего сына? Может, он – ампутированная конечность, призрак которой все еще болит. Но ведь люди не забывают день, когда потеряли конечность. – Что ты вдруг так внезапно вспомнила о Брюсе?
– Не знаю, – говорю я. Я тоже отлично строю из себя дуру.
– С ним все в порядке, – говорит мама. Она отхлебывает глоток кофе и ставит чашку на стол чуть резче, чем требуется.
– Он не звонит.
– Ему не обязательно. Он взрослый человек.
– Но он все равно мой брат, – говорю я. – Он даже на мой день рождения не звонит.
– Тут мы ничего поделать не можем, – говорит она и делает финт ресницами, чтобы они захлопали снисходительно. Взрослые: обожают хлопать ресницами, но только попроси их что-нибудь тут поделать.
– Я хочу ему позвонить.
– Удачи с поиском его номера, – говорит она.
– Ты вроде злишься, – говорю я.
Мама вздыхает: