— Да ладно тебе! Не переживай! Могу я нормально разговаривать, — произнесла я, поднимаясь с кресла. — Не первый день здесь живу, местный этикет освоила. Обещаю, свои словечки использовать не буду.
— Правда? — недоверчиво посмотрел на меня мужчина, немного убрав руки от лица.
— Ага, зуб даю! — ответила я и опять задорно рассмеялась, увидев его выпученные глаза. — Да шучу я! — снова поспешила его успокоить.
— Не понимаю я твоего веселья, — недовольно вымолвил он.
— А что мне ещё остаётся? Итак жить тошно, а без веселья и вовсе лучше сразу умереть.
— Ну зачем ты так? Жизнь прекрасна в любом её проявлении, — посмотрел Виктор на меня совершенно другими глазами. Я бы даже сказала — жалостливыми.
С детства терпеть не могу, когда меня жалеют!
— Ой, избавь меня от этих проповедей! Показывай, куда идти на отбор.
Виктор скептически прищурился.
— Сделай книксен.
— Зачем?
— Посмотреть хочу! — съязвил он.
Взявшись за юбку и немного скрестив ноги, я присела.
По скривившимся губам Виктора, поняла, что получилось у меня, мягко сказать, не очень.
— Покажи, как надо, — вздохнув попросила я.
Парикмахер подошёл ко мне ближе, приобнял за талию и, взяв одну мою руку, отвёл немного в сторону. Я повернула к нему лицо и застыла в оцепенении.
Мы стояли так близко, что наши дыхания смешивались, а глаза смотрели в глаза. Сердце моё ускорило ритм, а мысли вмиг где-то потерялись.
— Какая ты всё-таки красивая, — вдруг прошептал он и моё сердце забилось сильнее.
Глава 8
Забыв обо всём на свете, я сама потянулась к губам Виктора, но… Он неожиданно отпрянул и даже отошёл от меня на приличное расстояние, ещё и отвернулся.
Я испытала лёгкое разочарование и обиду. Ну вот, думала испытаю первый в моей жизни поцелуй, а тут такой облом.
Ну и ладно! Напрашиваться не стану.
— Так что с книксеном? — спросила я его.
Виктор повернулся и несмело посмотрел на меня.
— Давай не сегодня.
— Хорошо. Когда? Не хочу напоминать, но времени у нас не так много, — вымолвила я, почёсывая зудящую ладонь.
— Да, я знаю. Жди здесь, сейчас приведу преподавателя по танцам, он тебя не только книксену обучит.
— Окей, — вздохнула я.
— Что?
— Замётано говорю! Ой, то есть, хорошо!