Просачиваюсь в главное здание.
Обширный холл, проём лестничной площадки, лифтовая кабина. Лифтам я не доверяю, поэтому двинул пешком, восстанавливая в памяти конфигурацию помещений. Тут целая система переходов, галерей, винтовых и обычных лестниц.
Хорвен на мысленные призывы не откликалась.
Вырубаю иллюзион.
Незнакомец, засевший под куполом, всё равно видит сквозь наши покровы, уж не знаю как. А лишняя энергия мне сейчас не повредит.
Узлы и каналы напитывались ки.
Ярость, бурлившая во мне, улеглась.
Уступила место холодной решимости.
На моём пути встала очередная дверь, каббалистическая. Думаю, в былые времена это был зал, рассчитанный на официальные приёмы. Подозреваю, именно здесь принимал местных аристократов наместник, поставленный над городом Орловыми. Каббалистическое полотно смонтировали позже…
Просачиваюсь внутрь.
Геомант, как и прежде, висит в воздухе. Дружинин — в дальней части зала, у большого, вытянутого вверх окна. Незнакомец, убивший Хорвен, стоит в центре и смотрит на меня. Позиция у него хорошая. Оттуда можно защитить и геоманта и основные узлы адской машины, которая прямо сейчас готовилась к новой вспышке. Гадство. Можно ослепнуть и выбыть из игры. Ушлёпок надвинул на глаза специальные очки, такими пользуются сноубордисты. Но сноубордом здесь и не пахло. Скорее — очередной разработкой Древних.
Я бросил мимолётный взгляд на гончую.
Хорвен лежала в нескольких метрах от моего противника. Слабо подёргивалась, по щупальцам пробегали конвульсии. Вероятно, в биомехе ещё теплилось некое подобие жизни.
— Барон, моё почтение, — насмешливо поклонился незнакомец.
— Ты ещё что за хрен?
Дружинина я старался не упускать из виду.
— Не всё ли равно? — пожал плечами ушлёпок. — Вы всё равно не понимаете, что здесь происходит. Следовало выполнить свою задачу и покинуть Оулу. Теперь поздно.
С каждым мгновением я становился сильнее.
Делаю шаг вперёд.
Звякнув, разматывается цепь кусаригамы.
Губы моего противника кривятся в презрительной усмешке. Теперь, когда я рассмотрел его получше, стало ясно, что мужик обвешан крутыми артефактами. Матово-чёрные шипованные перчатки источают призрачное сияние. Вокруг шеи — некое подобие неонового обруча. Наверняка есть и другие побрякушки, скрытые под одеждой.
— Инквизиторы всё это оценят, — сказал я, неспешно, почти лениво раскручивая цепь.
— Всенепременно, — хмыкнул незнакомец. — Как и вашу мёртвую собачку, барон.
Урод говорил по-русски, но с очень своеобразным акцентом. Не европейским, не азиатским. И даже не перуанским, что меня озадачило.
И тут в игру вступил Дружинин.
Я лишь чудом успел врубить проницаемость.
Чудовищная сила вывернула несколько каменных плит из пола, со стен обсыпалась штукатурка.
— Михаил, — позвал я. — Зря ты так.
— Я выполняю приказ, — глухо прорычал капитан.
Крутанув цепь ещё раз, выбрасываю ногу, пинаю груз и выстреливаю прямо в грудь психопата, застывшего в нескольких метрах от меня. Уплотняюсь вместе с оружием. Груз отклоняется в сторону, но это не беда. Потому что я делаю пол проницаемым. Не везде, только крохотный пятачок под ногами своего противника. Чтобы не зацепить Хорвен.