Я умею перемещаться бесшумно, не включая свет.
Натянув спортивные штаны и кофту, я выбрался в коридор. Полы у нас тёплые, с подогревом, можно ходить босиком. Это Бродяга спроектировал, опираясь на схемы, добытые Джан. Ничего сверхъестественного, всё на электричестве.
Прокравшись на первый этаж, я двинулся в сторону кухни.
Мимо промчалось что-то шустрое и мохнатое.
Дверной проём мягко светился, и это меня насторожило. Проделав остаток пути, я оказался в просторной кухне-гостиной, которую мы переделали, чтобы в любой момент можно было оперативно перекусить. Верхняя дверца холодильника была распахнута настежь. На фоне подсвеченного прямоугольника чётко вырисовывался мальчишеский силуэт.
— Ну, здравствуй… новый Федя.
Оружейник вздрогнул и чуть не выронил связку сарделек. Кефир, отиравшийся у ног своего хозяина, сверкнул жёлтыми глазищами и с укоризной посмотрел на меня. Но жевать при этом не перестал.
— Ты чего не спишь? — удивился мальчонка.
— Решил проверить твою силу воли.
Федя виновато потупился.
Холодильник подсвечивал его силуэт, но выражение лица я не мог рассмотреть.
— Можешь доедать, — великодушно разрешил я. — Завтра тебе пригодятся лишние калории.
— Зачем? — насторожился толстяк.
— Мы отправляемся на утреннюю пробежку.
Федя бросил красноречивый взгляд на окно.
Там, за пределами нашей усадьбы, начинался апокалипсис.
— Не переживай, — на моём лице появилась зловещая ухмылка. — Вопрос будет решён.
Есть бутерброд как-то перехотелось.
Я сдержал данное слово.
В шесть утра провинившийся мальчишка был извлечён из постели и отправлен на спортивно-исправительные работы. По периметру первого этажа я проложил узкую галерею с односторонним остеклением. Мы бегали с комфортом, хотя толстяк недовольно сопел. Примерно через тридцать кругов перешли на шаг.
— Куда это мы идём? — Федя вдруг осознал, что я веду его в «неправильное» место.
Створки дверей бесшумно раздвинулись.
Под потолком додзё вспыхнули матово-белые панели.
— Не отказывай себе ни в чём, — я радушно провёл рукой, охватывая «игровую площадку». Тем временем, галерея исчезала в вихре изменений. Бродяга раздвигал стены и перекраивал отопительную систему. — На завтрак у нас груши.
— Какие? — очумел Федя.
— Боксёрские, — хмыкнул я. — Но сначала разминаемся, растягиваемся. В программе будет шест и манекен — это в качестве основного блюда. А на десерт — основы фехтования на рапирах.
Федя застонал.
Примерно через час, когда оружейник валился от усталости, я сообщил об окончании тренировки. Обливаясь потом, толстяк отправился в душ.
Завтракали мы в уже привычной компании друг друга.
Федя не очень-то был рад овсянке с бананами и отварному яйцу, но кого волнует чужое горе? Зато Джан чувствовала себя превосходно, много болтала и рассказывала о том, что курьер уже отправился к Мещерскому с бумагами.