— Нет! Там тень! Она огромная!
— Альфа-три, у вас там что происходит⁈
— Он… он целится в меня! Серёга, опусти ствол! Ты что делаешь⁈
А потом раздался выстрел. И ещё один. И началась беспорядочная пальба. Они начали стрелять друг в друга.
— Пора, — сказал я и шагнул из тени.
Мы не бежали. Мы шли. Прямо по центральной улице, к дому Киреева, пока вокруг его подчинённые убивали друг друга, обезумев от ужаса, который мы посеяли в их головах.
Это был наш театр, а они — актёры, разыгрывающие кровавую пьесу, сценарий которой мы написали прямо в их сознании. Пули свистели, но уже не по нам. Крики разносились по посёлку, но это были крики их агонии.
Дом Киреева был похож на маленькую крепость. Высокий забор, камеры на каждом углу, массивные ворота. Но всё это было бесполезно, когда охрана сама себя истребляла. Мы подошли к воротам. Они были заперты.
— Отойди, — сказал я Элле.
Я упёрся руками в холодный металл. Ненависть хлынула в мышцы, наполняя их силой, способной крошить камень. С оглушительным скрежетом створки ворот подались, выгибаясь наружу. Ещё одно усилие — и замки с петлями вылетели из кирпичных столбов, как пробки. Путь был открыт.
Во дворе было тихо. Но я чувствовал их. Внутри. Не в холле. Они не стали повторять ошибку генеральской охраны. Они ждали, используя дом как свою территорию.
— Аккуратно, — прошептал я Элле. — Они не на виду.
Мы вошли в дом. Дверь была не заперта, даже приоткрыта. Приглашение. Или ловушка. В холле было пусто. Никакой засады. Тишина давила на уши после хаоса на улице.
— Они наверху, — тихо сказала Элла, указывая взглядом на широкую лестницу, ведущую на второй этаж.
Я кивнул. Мы начали подниматься, шаг за шагом, прислушиваясь к каждому шороху. На верху лестницы коридор расходился в две стороны. И в тот момент, когда мы ступили на последнюю ступеньку, из обоих коридоров одновременно ударили автоматные очереди.
Они ждали этого момента. Перекрёстный огонь, не оставляющий шанса на укрытие. Я рванул вперёд, закрывая собой Эллу, и принял весь шквал свинца на себя. Боль была адской. Десятки пуль впивались в тело, но я не остановился. Прорвавшись через огневой заслон, я нырнул в левый коридор. Один из стрелков не успел отступить. Я врезался в него, как поезд, впечатывая в стену. Хруст костей потонул в грохоте выстрелов.
Элла в это время метнулась в правый коридор. Я услышал короткий вскрик, и стрельба оттуда прекратилась. Остался один. Он выскочил из-за угла, пытаясь достать меня, но я уже был рядом. Удар в горло оборвал его жизнь.
Трое. Но где же Киреев?
Я почувствовал его. Не наверху. Внизу. В подвале. Он спускался по потайной лестнице, пока его люди выигрывали для него секунды.
Мы спустились обратно в холл. За массивным книжным шкафом обнаружился проход. Лестница вела в темноту.
— Он не один, — предупредила Элла. — С ним ещё кто-то. Но… я не чувствую его эмоций. Там пустота.
Это меня насторожило. Пустота? Как у Эллы под действием аспекта?
Мы спустились в подвал. Он был переоборудован в нечто среднее между бункером и кабинетом. Дорогая мебель, несколько мониторов на стене, на которых транслировались записи с камер наблюдения. И посреди комнаты стоял Киреев. Рядом с ним, неподвижно, как манекен, стоял человек в строгом чёрном костюме. Высокий, атлетически сложенный, с абсолютно пустым, ничего не выражающим лицом.
— Впечатлён, — сказал Киреев, его голос слегка дрожал, но он держался. — Очень впечатлён. Я знал, что вы сильны. Но не думал, что настолько.
— Где Артём? — спросил я, не тратя время на любезности.
— Артём — ценный актив, — усмехнулся Киреев. — И мы не отдаём свои активы террористам. Но вы можете познакомиться с одним из результатов его… работы. Знакомьтесь, «Объект Ноль». Наш первый успешный прототип.
Человек в костюме сделал шаг вперёд. И я понял, что имела в виду Элла. В нём не было жизни. Не было страха, гнева, радости. Ничего. Только пустота. На него не действовал её аспект.
Прототип рванул с места. Его скорость была нечеловеческой. Он не бежал — он скользнул, преодолев пять метров за долю секунды. Его кулак врезался мне в грудь. Я не успел среагировать.
Хруст рёбер. Меня отбросило назад, я проломил собой стену и вылетел в соседнее помещение — винный погреб. Боль была острой, разрывающей. Такой силы удара я не получал даже от монстров в Разломах.
Тварь уже неслась за мной, но на её пути встала Элла. Она выставила вперёд руку, и пространство перед прототипом исказилось, превращаясь в чёрную, всёпоглощающую точку. Аспект Пустоты.