Кос сглотнул, будто слова не проходили через горло.
— Нита… — прошептал он. — Она пропала.
— В смысле? — Катя подскочила с койки так резко, что та заскрипела. Её глаза округлились. — Куда «пропала»⁈
Кос отвёл взгляд. Его руки дрожали.
— Её иконки… больше нет у меня в интерфейсе, — произнёс он глухо. — Она умерла.
Мир застыл. Воздух в казарме стал вязким, гнетущим, будто пропитанным дымом. Никто не двинулся. Никто не сказал ни слова. Даже дышать стало тяжело.
И в этот момент тишину разорвал звонок. Резкий, чужеродный, будто нож по стеклу.
Я достал телефон, и сердце дернулось: на экране горело имя «Егоров».
Полковник никогда не звонил в такое время. Никогда, если не было чего-то страшного.
Под напряжёнными взглядами команды я провёл пальцем по экрану.
— Слушаю.
— Максим, — голос полковника был сбивчивым, взволнованным, каким я его не слышал никогда. — Мы засекли всплеск энергии пространственного перехода. Почти такой же, как от Разломов. Но…
— Что именно вы засекли? — перебил я. Его голос дрожал, слова будто путались, и это бесило. Я хотел знать прямо сейчас.
В трубке повисла пауза. Я услышал его тяжёлый выдох.
— Открылся портал, — наконец выдавил он. — И… Семён. Он вернулся.
Эти два слова ударили, как кувалда.
В комнате кто-то тихо охнул. Катя побледнела так, будто из неё выкачали всю кровь. Кос сидел каменным, с мёртвым взглядом, и я вдруг понял — ночь только начинается.
Глава 17
Сэм вернулся… Это было здорово. Просто замечательно.
Если бы не состояние, в котором он вернулся — практически огрызок тела, без одной руки, обеих ног и с обожжённой кожей так, что узнать в нём молодого парня было почти невозможно.
Казалось, он состарился лет на двадцать за те дни, что отсутствовал.
И всё же, если бы не его аспект, он не вернулся бы даже в таком виде. Видимо, за это время он успел прокачать работу с ним и смог замедлить все процессы в своём организме. По сути, он сам загнал себя в нечто вроде стазиса: кровь почти не вытекала из ран, сердце билось едва раз в минуту, а дыхание было таким редким, что казалось — он уже мёртв.
Портал, через который он вывалился, открылся прямо в больнице — той самой, которую недавно переделали для работы с бывшими заражёнными. Здесь трудились десятки врачей с разными атрибутами. Не всегда выпадавшие способности могли помочь в деле, но бывали случаи — сканирование, усиление, поддержка, регенерация. Всё это работало, позволяя им справляться с тем, что обычной медицине было бы не под силу.
И вот посреди коридора, залитого светом ламп и запахом антисептиков, появился он — обгоревший почти до неузнаваемости, похожий скорее на труп. Первые секунды так его и восприняли. Пока он не начал шевелить губами, не прохрипел своё имя и не сказал, что ему срочно нужен Егоров. После чего ушёл в стазис, обрубив себя от мира.
— Есть шансы его вытащить? — спросил я у врача, отвечавшего за его лечение.
Смотреть на своего друга в таком состоянии было невыносимо. Ещё недавно он был чуть ли не самым эффективным бойцом в нашей команде.
Неуязвимый.
Он видел опасность до того, как она вообще возникала, и успевал среагировать. Уходил от атак, от ловушек, от смерти. Его невозможно было достать.
Но кто-то смог.
И превратил его в обугленный, прожаренный кусок мяса.