Кос выругался сквозь зубы и медленно опустил топор, хотя рука его дрожала. Катя замерла рядом, ошарашенно глядя на хаоситов, будто впервые видела их не врагами, а кем-то другим. Даже закалённые солдаты не знали, что делать. Никто не стрелял.
И только Элла стояла спокойно, с рукой на лице женщины, и смотрела прямо в её глаза.
— Они ждут, — прошептала она. — Ждут нас.
Арена Турнира
— Владыка, последний легион вот-вот будет уничтожен, — Валтраксион склонился перед повелителем, низко опустив голову. Его голос дрогнул, хотя он отчаянно пытался скрыть это. Он знал, что любое неверное слово в такие минуты может стоить ему жизни.
Закованный в тяжёлую, словно сама ночь, броню гигантский воин молча стоял на возвышении, глядя вдаль. Там, где земля дрожала, а небеса чернели от дыма. Там, где миллионы созданий перемалывали друг друга в бесконечной мясорубке.
Хаос был силён. Слишком силён. Он собирал по всем мирам лучших — сильнейших, прокачанных, закалённых в боях существ, и ещё добавлял им силу со своей стороны. Они становились не воинами, а орудиями разрушения. Даже дисциплинированные, подготовленные легионы демонов, созданные и выращенные тысячелетиями, не могли устоять против этого наводнения.
Их было больше. Намного больше.
Хаос и его Проводник уже сожрали тысячи миров. Галактики, некогда сиявшие светом, теперь были пустошами, где не осталось ничего живого. И волна продолжала распространяться дальше, превращая вселенные в прах.
У Хаоса был практически неисчерпаемый ресурс. Он бросал его в бой бездумно, не считая потерь. Миллионы гибли каждую минуту, но на их место тут же приходили новые. Вот уже три недели длилась нескончаемая битва. Три недели, и конца ей не было видно.
Демоны держались. Они сражались без устали, без передышки, без сна и пищи. Так их готовили. Тысячелетиями их выращивали, закаляя, вырывая из них всё лишнее, оставляя лишь преданность и фанатизм. Каждый из них был готов умереть по одному взмаху руки своего повелителя.
И всё же… даже этого становилось мало.
Тишину разрезал гулкий, словно раскат грома, голос из-под массивного шлема:
— Мы добились нашей цели?
Валтраксион вздрогнул и ещё ниже склонил голову.
— Да, Владыка, — произнёс он почтительно. — Ангел вернулся.
Великан медленно кивнул. Пластины его брони загрохотали, словно гул далёкого грома.
— Хорошо, — сказал он. И в этом слове не было ни тени эмоций. Ни сомнений. Ни колебаний. Лишь холодная уверенность. — Тогда приступаем ко второй стадии.
Сэм и Нита
— Кто бы мог подумать, что для спасения всего сущего мне придётся стать обычной воровкой… — пробормотала девушка и тяжело выдохнула, словно сама мысль об этом давила на неё сильнее, чем все опасности, через которые они прошли. Голос её дрогнул, но не от страха — от усталости, накопленной за последние недели.
— Мы здесь только потому, что только мы можем это сделать, — тихо ответил Сэм. На его губах мелькнула улыбка, но в глазах не было и тени лёгкости. Там горел совсем другой огонь — холодный, сосредоточенный. — Лучшие воры в этом мире.
Эти три недели будто стерли с них прошлое. Несколько дней ушло только на то, чтобы добраться до родного мира Ниты. И уже это было испытанием: чужие патрули, погоня, постоянное чувство, что за ними следят. Но дальше началась настоящая гонка. Каждый шаг, каждое слово, каждый взгляд — всё могло обернуться провалом. Ошибка стоила бы им жизни, а вместе с ней и жизни миллиардов других.
Они узнали больше, чем хотели. Тайны её народа оказались не просто запретными — они были сутью целой цивилизации. Основой веры. Целью тысячелетнего труда. И когда пришло время, когда именно эти знания могли спасти всё живое, они столкнулись не с помощью, а с глухой стеной.
Советы, старейшины, жрецы… Одни кричали, что это святотатство. Другие — что нельзя доверять пришельцам. Третьи вообще отрицали сам факт угрозы. Все спорили, тянули в разные стороны, но ни один не решился. Для них это было слишком свято, слишком опасно, чтобы доверить кому-то чужому.
Конечно же, им ничего не дали. Даже намёка. Даже доступа к обрывкам записей. Слишком опасно, слишком рискованно. В «неправильных руках» эти знания могли превратиться в катастрофу, и потому их предпочли оставить под замком.
И тогда выбора у Ниты и Сэма не осталось.
Им пришлось воровать. Запугивать. Подкупать тех, кто был слабее. Влезать туда, куда не имели права. Прятаться в тенях, убегать по крышам, скрываться в подземных ходах. Они делали всё то, что раньше считали недопустимым. Каждое их действие было незаконным, каждое заслуживало смертной казни, если бы их поймали.
Но на кону было слишком многое. Слишком.
Они знали: промедление значит конец. Они уже опаздывали, и дальше тянуть не было смысла. Именно сейчас они стояли в одном шаге от того, чтобы украсть главный секрет. Секрет, ради которого народ Ниты работал тысячу лет. Секрет, от которого зависела возможность повернуть время вспять. Секрет, от которого зависело всё.
Сэм наклонился ближе. Его глаза блеснули, а на губах появилась злая, чуть безумная улыбка. В ней читался вызов, азарт, и то самое чувство, которое он испытывал всегда, когда оказывался в своей стихии — там, где каждая ошибка становится последней.