Пол зала был залит черным стеклом — застывшей лавой или чем-то похуже. Под его гладью угадывались искажённые силуэты, как будто кто-то или что-то навечно погребено в этом прозрачном аду, и теперь вечно наблюдает снизу за тем, что происходит в зале.
Воин не шевелился. Не дышал. Казалось, он давно умер, но смерть отказалась уносить его. Он был вечным памятником всему, что этот замок олицетворял — силе, страху и войне и бесконечному ужасу.
Но покой был нарушен.
Сквозь тяжёлую тишину, где даже огонь в факелах будто затаил дыхание, раздался глухой, потусторонний скрежет — широкие двери зала с дрожащим рёвом распахнулись, отзываясь эхом по каменным сводам. Словно сама твердыня возмутилась чьим-то присутствием.
В зал вошёл демон.
Его шаги гремели по стеклянному полу, и с каждым шагом под ним вспыхивали кроваво-красные сполохи, будто заключённые под стеклом души реагировали на его присутствие.
Его кожа была цвета свежей крови — влажная, почти сияющая в свете адского пламени. Широкие, кожистые крылья тянулись за ним, иногда расправляясь в стороны, будто напоминая, что перед всеми — не просто посланник, а существо, познавшее полёт сквозь штормы иных миров. Из его плеч торчали зазубренные кости, как отломанные клинки, а два изогнутых рога венчали череп, придавая облику первобытную дикость.
Демон остановился перед троном и опустился на одно колено, тяжело опираясь на рукоять изогнутого клинка. Его рогатая голова склонилась низко, почти касаясь пола. Даже могучие крылья, слабо шевелившиеся за спиной, на миг замерли в абсолютной тишине, как будто сама тьма затаила дыхание.
— Владыка, — произнёс он. Голос был хриплым, словно прокатился сквозь раскалённые горнила. — Он обрёл первый аспект. Пора.
Ничто не изменилось.
Ни всполоха. Ни звука.
Казалось, трон и его мрачный хозяин не отреагировали вовсе, словно слова демона были сказаны в пустоту. Но спустя короткий, наполненный напряжением миг по телу воина пробежала дрожь — глухая, рвущаяся изнутри. Броня скрипнула, медленно сжимаясь, словно сама пыталась удержать того, кто вот-вот проснётся.
А затем — раздался резкий, судорожный вдох.
Он был громким. Он был тяжёлым. Он был первым.
Как будто грудь воина до этого веками была запечатана, и теперь он вновь позволил себе вдохнуть мир. Вдохнуть запах крови, пепла и битвы. Замок отозвался на это дыхание — где-то вдалеке зазвенели цепи, сама структура зала словно простонала.
Воин медленно поднял голову. За шлемом нельзя было разглядеть его лица, но каждый мускул, каждая линия позы говорила об одном: он проснулся.
Его правая рука, покрытая потрескавшимся латным рукавом, медленно потянулась вниз и обхватила рукоять кроваво-красного молота.
Молот вздрогнул от прикосновения, багровые всполохи вспыхнули ярче, и металл застонал от предвкушения. Казалось, оружие было готово вырваться вперёд и сокрушить всё, что попадётся на пути.
— Ты знаешь, что делать, Валтраксион, — хриплый голос Владыки Кровавого Молота прозвучал, как удар железа по камню. Он не был громким — но каждый звук, каждое слово резало по воздуху, проникая прямо под кожу, пробирая до самых костей. — Созывай легионы. Пусть пламя пожрёт границы. Пусть старые врата откроются вновь.
Он сделал паузу, и затем добавил, медленно, с особым нажимом:
— И не забудь про девчонку.
Тень прошла по лицу демона. Он не осмелился поднять глаз, но выражение его стало звериным. На губах заиграла злая, предвкушающая улыбка, в которой не было ни капли милосердия — только голод, только жажда битвы.
— Да, Владыка, — прошептал Валтраксион, и слова эти были сродни обету. — Легионы поднимутся из пепла, и кровь вновь оросит землю.
Он встал, расправил крылья, и в ту же секунду его тело начало окутывать черное пламя — вязкое, как смола, живое, как плоть. Мир вокруг него задрожал, искажаясь, пока не прогремел всполох портала, унося демона прочь.
Владыка остался один. Молот в его руке пульсировал в такт его дыханию.
Скоро… Он снова выйдет на поле битвы. Совсем скоро.
Кровавый Шпиль, Дом Алого Когтя
— Господин, миледи Луана… — Брон стоял в полутени, опустив голову, голос звучал сдержанно, но в нём пряталась тревога. — Она сбежала.
Раздался резкий, сухой кашель. Владелец кабинета, до этого спокойно потягивавший напиток из хрустального бокала, поперхнулся, едва не уронив его. Изящные пальцы дрогнули, а тонкие вены на тыльной стороне ладони проступили с пугающей отчётливостью.
На мгновение иллюзия рассыпалась.